Те, кого не существует - Элль Рид

— Знаю, что это не совсем правда, но мне хотелось понять, во что верило большинство. Сначала я прочитала последнюю работу Фицроя, а он ссылался на это как на распространённое представление. Хотелось понять, что обычным людям внушали о вампирах. — Она замолкает. — О тебе…

Снова пауза.

— И о тебе? — подсказываю я.

— Да. И обо мне.

Она всё ещё пытается привыкнуть к этой мысли, в голосе слышна дрожь.

— Ну, пожалуй, Фицрой достаточно точен, если тебе захотелось проводить собственное исследование вместо того, чтобы воспользоваться живым, дышащим вампиром прямо у себя в комнате.

Я изображаю обиженную гримасу.

Хочу, чтобы она спрашивала меня.

— Прости.

Щёки заливает нежный румянец, и мозг мгновенно отключается.

Святое адское пламя.

Вся кровь устремляется вниз, а клыки начинают пульсировать тупой болью.

Наверное, выгляжу настолько ошарашенным, насколько себя чувствую, потому что она смущённо смотрит на меня, слегка качает головой, а потом спасает от необходимости складывать слова в предложения:

— Я люблю читать. Всегда так было. И ты спал. Не хотела будить, подумала, сон поможет тебе восстановиться после ран. Поэтому полезла в электронный каталог библиотеки.

— Я тебя дразню, Рэд.

Я снова улыбаюсь, и она робко улыбается в ответ.

— А-а, — выдыхает она и тихо хихикает.

По-настоящему хихикает.

Сердце в груди сбивается с ритма.

Я потираю рёбра, делая вид, будто просто зачесалось.

— С Фицроем точно не ошибёшься. И, кстати, он тоже вампир.

Теперь уже её очередь ошеломлённо распахнуть рот.

— Правда? Но он же известен. По крайней мере, в академических кругах. Он уже много лет осторожно подталкивает правительство к тому, чтобы официально извиниться за войну.

— Ему приходится быть осторожным, конечно. Но он давно пытается пролить свет на правду. Есть ещё несколько вампиров, которые хотят исправить то, что натворили эти самовлюблённые диктаторы-фэйри, чтобы однажды мы снова смогли открыто существовать, не опасаясь казни.

— Но некоторые фэйри, которые были у власти во время войны, до сих пор сидят в правительстве.

— Да. Но перемены всегда происходят медленно, и для них нужен толчок. Разве ты не собиралась писать работу в защиту вампиров?

— Да, но я всего лишь студентка. Никто мою работу не прочитает. И теперь я вообще не знаю, стоит ли…

— Тебе придётся оставаться в тени, Рэд, — говорю прямо, ничего не смягчая. — Нужно скрываться и от всего мира, и от вампиров в городе. Но это не значит, что ты должна бросить свою работу.

Она кивает, осмысливая сказанное.

За окном солнце скрывается за плотными облаками, и комната погружается в полумрак. Аврора тянется включить лампу, которая опасно балансирует на стопке книг на столе. Мягкий свет растекается по комнате, одновременно создавая тёмные островки в углах и нишах.

Мои тени тут же начинают проситься наружу.

Они ползут по деревянному полу и обвивают щиколотки, словно проверяя, всё ли со мной в порядке. Их объятия успокаивают.

И заодно подсказывают, как снова разрядить обстановку.

— Хочешь увидеть кое-что по-настоящему вампирское? — спрашиваю я, внезапно радуясь возможности поделиться этим с ней.

Она склоняет голову набок и разворачивается в кресле ко мне всем телом.

— Ты сейчас в летучую мышь превратишься?

Её лицо озаряется собственной шуткой.

— Этот миф придумали чёртовы волки.

Я прищуриваюсь и даже изображаю недовольство, когда она смеётся.

— Прости. Так что ты хотел показать? — спрашивает она уже немного осторожнее, хотя любопытство очевидно.

— Ты ведь так и не спросила, есть ли у меня магия.

Я расслабленно улыбаюсь.

Протягиваю руку в тень, которую её тело отбрасывает на кровать, и отпускаю силу.

Бледный полумрак густеет, превращаясь в плотную полосу ночи, которая закручивается вокруг руки, словно змея.

— Ты владеешь тенями, — потрясённо выдыхает Аврора.

— Верно.

Я отхожу дальше, к двери, и приседаю там, куда свет лампы почти не достаёт. Тяну сильнее за магию, поднимая тени с пола и погружая себя в густую обсидиановую тьму.

Я прекрасно вижу сквозь их чернильные объятия, но для Рэд почти исчезаю.

Как чёрная кошка в безлунную ночь: если двигается — заметишь, а стоит замереть, и взгляд перестаёт различать очертания.

— Невероятно.

Аврора не сводит с меня глаз, пока я выпрямляюсь и снова вывожу верхнюю часть тела на свет.

Проклятые тени едва ли не ластятся от её похвалы.

— Они настоящие? Разумные? Как ты с ними общаешься?

Она с восторгом засыпает меня вопросами, не давая даже вставить ответ.

Это очаровательно.

Я улыбаюсь её любознательности. Какая-то часть меня боялась, что это её напугает — что она увидит, насколько настоящий хищник перед ней.

Но нет.

Она полностью заворожена.

— Мы не общаемся словами или голосом. Это скорее инстинкт. Я чувствую их, и они появляются. Похоже, они понимают, когда мне нужна защита, а я в ответ улавливаю их эмоции. Трудно объяснить. Я просто… знаю.

Я пытаюсь подобрать более внятные слова.

Тени у моих ног, будто поняв, что мне не удаётся объяснить, сами двигаются к Авроре.

Они ласкают её ноги, густыми лентами обвиваются вокруг голых икр и поднимаются к коленям.

Они никогда прежде так не делали.

Если я касаюсь кого-то, без труда могу спрятать его вместе с собой, но свои змеиные формы тени всегда обвивали только вокруг меня.

Я наблюдаю, как две из них скользят вверх и вниз по её ногам, а Рэд шевелит пальцами.

Она совершенно очарована.

Аврора наклоняется и пытается коснуться одной, словно хочет погладить, но ладонь проходит насквозь.

— Я их чувствую. Так странно. Потрясающе, но странно, — задумчиво произносит она.

Я просто смотрю, не понимая, почему они ведут себя именно так.

Ещё одна тень взмывает за спиной и окутывает меня, словно заверяя, что по-прежнему