Его обвиняемая. Рецепт помилования - Алена Шашкова
— Кто? — переспрашивает енот.
— Что он провоцирует шадхара и заигрывает со мной просто потому, что он такой сам по себе?
— А что, нет?
Я вздыхаю, качаю головой и протягиваю еноту кусочек вяленой говядины со стола.
— Нет. В их прошлом что-то случилось, что принесло им обоим боль, которая, так или иначе, сохраняется до сих пор, — говорю я, присаживаясь рядом на стул. — И так проявляется их забота друг о друге. Мужчины…
Некоторое время я сижу и просто пью кофе, раздумывая над словами Рейнара, что мы с Кайаном похожи тем, что от проблем убегаем в работу. Я не смотрела на это с такой точки зрения.
А ведь так оно и есть: в прошлом, когда отчим подставил меня, единственное, чем я спасалась, была работа. Когда я попала сюда, первое, что я сделала — нашла себе работу. Да, конечно, сейчас у этого есть еще и то объяснение, что только так я смогу себе обеспечить будущее. Если оно будет. Но все же… енот прав.
— Доброе утро, Элис! — на кухню заходит Марта. — Сегодня… прибыло письмо. Для вас.
Она кладет передо мной сложенную бумагу, запечатанную сургучом с оттиском, который я тут же узнаю. Крауг.
— Ты его шадхару уже показывала? Он знает?
— Нет, — Марта поджимает губы. — Скажете сами, если посчитаете нужным.
Я киваю и ломаю сургуч, разворачивая бумагу.
— Но, если вы хотите моего мнения, Элис, — продолжает экономка, — вам стоит об этом рассказать. Хотя бы чтобы помочь в его деле. И чтобы он мог помочь вам. Чем дольше он здесь, тем больше слухов, тем больше проблем с репутацией. Ноар Рад’Исент закончит дело и уедет — что бы между вами ни было, вы ему не ровня. Он аркан. А выйти замуж потом будет…
Я останавливаю Марту, накрывая ее ладонь своей. Снова этот разговор.
— Ты знаешь, что я не Элис, — говорю я. — И ты знаешь, что я не смогу стать примерной женой никому из местных лордов.
— Но как же вы обретете счастье?
В ее глазах — тревога за меня, а я понятия не имею, как ее развеять.
— Хранительница поможет, — уверенно отвечаю я. — Не зря же она меня сюда привела.
— Хоть бы вы были правы, — тяжело вздыхает экономка.
— Я права, — твердо отвечаю я. — И счастье будет, и справедливость. И Краугу на хвост наступим. Кстати, про него.
Я расправляю письмо и вчитываюсь в неровные, как будто написанные нетрезвым человеком строчки.
Глава 28
Я вчитываюсь в этот витиеватый бред и не знаю, смеяться мне, бояться или плакать. Конечно, это мой дорогой отчим, который активно проявляет свою “заботу” о падчерице, которая стала ему почти родной дочерью. Надеюсь, родных у него никогда не будет.
“Моя дорогая, нежная Элис… Мое сердце обливается кровью, когда я думаю о том, какую непосильную ношу ты взвалила на свои хрупкие девичьи плечи. Это проклятое поместье всегда вытягивало из твоей мамы все соки, и я так надеялся оградить тебя от этого.
Тебе нужен покой, дитя мое. А ты оказалась один на один с этим жестоким шадхаром. Это губит тебя не только социально, компрометируя и бросая тень на твою невинность. Но и физически — я же знаю, как тебе тяжело.
Я надеюсь, ты будешь достаточно разумна и смела для того, чтобы рассказать о том, к чему тебя принуждает шадхар. Это не должно сойти ему с рук. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я.
К тому же ветер на побережье нынче слишком суров, а случайности… они, увы, так непредсказуемы и могут стать фатальными, когда неопытная девочка отказывается от защиты и опеки любящего отчима.
Позволь взрослым разобраться с этим бременем, пока оно окончательно тебя не раздавило. Мой давний знакомый как раз ищет себе скромную и тихую жену…”
Тьфу!
Я сжимаю челюсти так, что скрипят зубы. “Случайности”? “Могут стать фатальными”? Это даже не намек, а замаскированная под заботу угроза. Но тщательно замаскированная, если не знать, что меня уже пытались столкнуть с обрыва. Если не знать тонкости взаимоотношений в семье и того, что Крауг уже пытался продать Элис замуж.
И вот этот грязный намек по поводу “принуждения”. Он что, хочет, чтобы я оговорила Кайана? Единственного, кто может дать хоть какую-то защиту? Тогда Крауг точно идиот.
Я складываю письмо пополам, пряча его в карман платья. Я обязательно покажу его Кайану. Пусть он морозится, сколько ему влезет, но если письмо как-то сможет помочь делу — оно должно работать. Заодно спрошу, не нашел ли шадхар что-то еще интересное в журнале мамы Элис. И заберу — у меня есть пара вопросов.
— Элис? — голос Марты вырывает меня из раздумий. — Крауг угрожает тебе?
Экономка внимательно всматривается в мое лицо, словно ищет подсказку.
— Напрямую — нет, — качаю головой и встаю из-за стола. — Предлагает сдаться и отдать ему поместье, пока я случайно не свернула шею. Все по классике.
Марта тяжело вздыхает, забирая у меня из рук чашку, чтобы помыть. Я задумываюсь и ковыряю пальцем пятно на рукаве. Это платье для работы прекрасно. Но именно, что для работы. А ведь мне рано или поздно придется куда-то выйти.
Конечно, все платья Элис совершенно непрактичны, но именно они соответствуют статусу незамужней девушки, поэтому придется смириться и надеть. Только вот не факт, что платья просохли. А не просохли — могут заплесневеть. И тогда можно будет считать, что одежды у меня нет.
— Марта, — окликаю я экономку. — Мне нужно, чтобы ты помогла привести в порядок спальню Элис.
— Конечно, — кивает она. — Я ее уже проверяла, протапливала, но хорошенько убраться пока не вышло.
— Я вот о чем хотела спросить. Когда Элис… увозили, она была в таком шоке, что не закрыла окно…
Марта качает головой и хмурится.
— Не могло быть такого, Элис, — быстро говорит она. — Моя девочка сквозняков боялась, даже летом