Бесприданница. Искра Князя - Марина Эльденберт

Я вскинула брови. Девушка что, совершенно не понимала, что ее здесь ждет? Даже если Гемрор выполнит свое обещание и не прикопает ее где-то. Впрочем, предательство для меня всегда было крайне болезненной темой, поэтому я поспешила отрешиться от попытавшихся атаковать меня чувств. Потому что Эльга подставляла не только меня: выходит, с ее подачи могли пострадать дети. Мы могли остаться навсегда запертыми внутри, если бы не внезапно проснувшаяся искра.

Что ж, есть плюс: предатель найден.

И минус тоже есть — Гемрор не собирается меня отпускать. Живой.

— Замечательно, — сказала я.

Пасмурный холодный день был в самом разгаре, и я уцепилась взглядом за тающие в усиливающемся снегу контуры Герменерра в раззявленной пасти окна, чтобы не думать о худшем.

— Никак не могу вас понять, йяра Антония, — комендант подался вперед, грузно навалившись на стол. Из-за чего тот, даже достаточно дорогой и массивный, жалобно скрипнул. — Вот вы связались с предателем, хотя могли в точности так же связаться со мной и избежать многих проблем. Потом решили скрывать сестру князя, хотя могли бы выдать ее и жить припеваючи. Лезете в пекло спасать оборванцев…

— А мы с вами никогда друг друга не поймем, — перебила его я. — Я живу, чтобы помогать людям, а вы — чтобы набивать брюхо и карманы. Зачастую ценой страдания других людей и их жизней.

Гемрор раздул ноздри.

— Не вам изображать из себя невинность! Весь замок слышал, чем вы там занимались с князем. Да и Оромонд мне сразу рассказал, что до свадьбы вы не ждали.

Ну да, конечно, когда кончаются мужские аргументы (хотя, если уж говорить откровенно, они и не начинались), самое время называть женщину шлюхой.

— О чем еще вам рассказал Оромонд? — поинтересовалась я. — А еще говорят, женщины любят сплетни.

— Хорохоритесь? — ухмыльнулся комендант. — Понимаю, понимаю. Что ж, только это вам сейчас и остается. Но не переживайте, после вашей безвременной кончины я не стану возвращать сестру князю, не хватало еще, чтобы он обвинил меня в ее укрывательстве. Отпущу ее туда, куда она там собралась, а по дороге с ней произойдет несчастный случай.

Я рванулась из кресла, но тщетно. Тяжесть пристегнутых к массивной мебели оков притянула меня обратно, а оно едва скрежетнуло по полу.

— Да, кстати, вчера во время ужина Эльга должна была добавить в еду вашего дружка яд. Мы так долго ждали удобного момента, а он все не давал нам такой возможности.

Дан вчера и правда оставался в приюте на ужин, и, хотя я не ела с ними, сейчас ощутила, как все внутри похолодело.

— Но это так, детали, — ухмыляясь, продолжил Гемрор, поднимаясь из кресла. — Впрочем, для вас они уже не имеют значения, но мне очень хотелось бы, чтобы вы знали. А еще перед тем, как вы нас покинете навсегда, мы с вами позабавимся.

Я рванулась снова, но тщетно. Мои руки были так плотно примотаны к подлокотникам, что цепи впивались в них словно раскаленными звеньями. Платье не сползало с груди исключительно потому, что эти самые цепи его держали, и Гемрору это, очевидно, не нравилось.

Потому что он потянул его вниз, обнажая мою грудь, и глаза его загорелись самым недобрым огнем.

— М-да, — сказал он, оценив мои прикованные к ножкам ноги. — Неудобненько.

— Только попробуй меня тронуть, — процедила я. — Только…

— И что будет? — комендант схватил меня за подбородок шершавыми пальцами. — Что будет?

Вторая его ладонь опустилась на мою грудь и принялась ее смачно мять, и меня передернуло от отвращения. От отвращения и от чувства полного бессилия, которого я не испытывала уже очень давно. Настолько давно, что, кажется, прошла целая вечность…

Я резко откинула голову назад, и от неожиданности его пальцы соскользнули с моего лица. А после рывком подалась вперед и изо всех сил вцепилась зубами в мясистую волосатую руку. Гемрор взвыл и оставил мою грудь в покое, отвесив мне такую затрещину, от которой зазвенело в ушах. Грязно выругавшись, он замахнулся снова, но в этот момент за окном что-то громыхнуло. Взрыв был такой силы, что со стола послетало все, что можно, осколки стекол посыпались в нас, и я зажмурилась.

Сквозь звенящую в ушах тишину до меня донеслись крики и выстрелы. Сначала они были тихими, как сквозь вату в ушах, но потом становились все громче, громче и громче. Как будто кто-то подкрутил их на максимум. Я распахнула глаза и обнаружила, что Гемрора рядом нет. Распахнутая в коридор дверь, за которой сейчас не было никого, однозначно намекала на то, что этот ублюдок сбежал.

За пределами кабинета коменданта шла нешуточная битва: за окнами то и дело вспыхивало, замок трясло так, что в какой-то момент я испугалась, что он просто не выдержит. Что в меня прилетит что-нибудь покрупнее осколков, и на этом моя вторая жизнь вновь оборвется. Но все творившееся сейчас на Четвертом уровне все равно подарило мне надежду.

Потому что это означало то, что Дан жив.

Никто другой не пошел бы в наступление на замок.

Единственное, что омрачало мой энтузиазм — то, что я по-прежнему не могла пошевелиться, примотанная к злосчастному креслу. Я стиснула зубы, злясь на собственную беспомощность. На слабость. Я так привыкла быть сильной, что весь этот день словно вышиб у меня почву из-под ног. Сначала похищение, затем странное влияние зелья, князь с его «полетишь со мной и будешь моей содержанкой», теперь Геморрой, который вообще предпочитает ходить по трупам.

И вот сейчас… Это дурацкое кресло! И дурацкие цепи!

А еще ужасный холод, от которого совсем не спасает дурацкое платье! Или, скорее, то, что от него осталось…

Я знала, что должна что-то сделать. Раскачать кресло. Попробовать выпутаться из цепей. Воспользоваться магией, в конце концов!

— Где эта искра, когда она так нужна! — зло прошипела я. И от всей души пожелала видеть сквозь стены. В прошлый раз у меня получилось это на автомате, сейчас же я попыталась этим управлять. В конце концов, у меня получилось: я открыла глаза, а окружающая меня реальность словно подернулась дымкой.

Я увидела множество людей, которые сражаются во дворе