Ненужная жена, или Развод по-королевски - Ани Марика

— Мне никто и никогда не говорил такого, — признаюсь я.

— Это правда.

— Знаю, — улыбаюсь и, покачнувшись, прижимаюсь к его губам.

В отличие от Люциуса, Эдриан не ждёт ни секунды. Сразу же перехватывает всю инициативу, целуя и сминая мои губы. Жадно так, словно всю жизнь ждал только меня.

Его поцелуй обезоруживает и вышибает весь воздух из лёгких. Я забываю, что мы в лесу, он ранен и за нами продолжается погоня. Просто плавлюсь от этих грубых ласк и горячего языка, что уверенно вторгается в мой рот.

С тихим стоном прерываю нас, ощущая, как бешено колотится сердце в груди. Ошарашенно в глаза тёмные смотрю и дышу тяжело.

— Нам нужно выбираться, — шепчу.

— Дождёмся Люциуса, я послал вестник, — склоняется Морт, задевая губами мои губы.

— А ты… ну… твои раны, — говорю, едва касаясь забинтованного плеча.

— Не волнуйся за меня. Лучше ещё раз поцелуй.

И я целую. Закрываю глаза и целую. Скольжу ладонями по горячей обнажённой коже шеи и плеча. Наслаждаюсь тактильно его каменными мышцами.

Эдриан с рыком набрасывается. Обнимаю крепче, зарываясь в волосы, теснее жмусь и превращаюсь в мягкий воск в его сильных руках. Он гладит по бёдрам, задирая лёгкий сарафан выше и заползая под подол. Кожа стала ужасно чувствительной. Каждое прикосновение отдаётся сладкой вспышкой в груди и стекает жаром вниз живота. Тлеющее желание вспыхивает с новой силой.

Тёмный принц окончательно перемещает меня на себя, крепко обнимает, заставляя оседлать его бёдра. Тихо всхлипнув, вздрагиваю, ощущая через очень тонкую ткань белья его бугор. Неосознанно трусь и вздыхаю от невыносимой потребности ощутить его без одежды. Мышцы сладко сводит спазмом, и возбуждение воронкой пламени закручивается.

Он хрипло дышит и подаётся тазом, задевая чувствительные точки. Дёрнувшись от яркой вспышки, прерываю нас.

— Давай избавимся от этого, — шепчет Эдриан, тяня задравшийся аж до груди сарафан.

Послушно поднимаю руки. Ощущая разгорячённой кожей прохладный ветер. Его тёмный взгляд моментально прикипает к груди. Мышцы на руках вздымаются и выпирают стальными канатами. С низким рыком он обхватывает мои полушария и зарывается носом.

Выгибаюсь, чувствуя его желание. Так остро, так сладко…

— Хочу тебя, Мира, — урчит Эдриан. — Останови меня сейчас.

— Не остановлю, — выпаливаю, растеряв остатки разумных мыслей.

Эдриан здоровой рукой перехватывает за талию и, перевернув, укладывает на накидку. Нависает и смотрит жидкой сталью глаз.

— Ты уверена? — пальцем смахивает выбившиеся пряди и едва касается губами моих губ.

Вместо ответа целую его.

— Ты просто бесподобна, — усмехается Морт и сползает ниже. — Как же я скучал по тебе. По ним. Они мне снились.

Он обхватывает мою грудь, пальцами сминает обе полусферы. Выкручивает острые вершинки до вспышки сладкой боли. Вырывает гортанные стоны и целует попеременно. Языком ласкает, прикусывает и дует на пылающую кожу.

— Эдриан! — выстанываю я, шире раскрываясь, и мечусь под ним.

Тело плавится от его ласк, от того, как умело он касается меня. Как целует порочно и трогает всю. Я просто растворяюсь в этих ощущениях, полностью вверив себя в его руки.

Вздрагиваю, ощущая его губы совершенно не там, где надо.

Пекло!

— Морт? — удивлённо вскрикиваю и дёргаюсь бёдрами, но мужчина тяжёлыми ладонями удерживает меня слишком раскрытой, слишком уязвимой и открытой его взору.

— Лежи смирно, — хрипит он и языком обводит пульсирующий бугорок, ударяя кончиком. Меня всю коротит разрядами наслаждения.

О боже! Что он делает со мной! Ощущений слишком много, и их просто невозможно выдержать. Мои гортанные стоны эхом разносятся, кажется, даже до Авалора. И, возможно, нас найдут по ним. Но сейчас меня это совершенно не волнует. Я переживаю волны удовольствия, смешанные со стыдом, и окончательно теряю остатки здравого смысла.

В сладком безумии, что дарят мне губы и язык Эдриана, с ума схожу и в какой-то миг, не выдержав накала, просто взрываюсь. Меня всю колотит и трясёт в ярком освобождении.

— Какая ты красивая сейчас, — хрипит мужчина, удерживая и наваливаясь.

Я отдышаться не успеваю, даже вернуться в эту реальность до конца не могу. Лишь чувствую тяжесть его тела. А в следующее мгновение он толкается в меня, оглушая давящим ощущением и непривычной наполненностью.

— Не больно? — хрипло цедит, едва сдерживая себя.

— Нет, — отвечаю, прислушиваясь к себе и жадно глотая воздух.

Сердце колотится где-то у горла. По венам циркулирует нега вперемешку с новым возбуждением.

— Если будет больно, останови, ладно? — говорит, удивляя своей чуткостью. — Хорошо, Мира? Не терпи!

— Да, — киваю для верности и тянусь к нему. — Поцелуй меня.

Эдриан тут же целует. Удивительно нежно и ласково. Добивает контрастом. Медленно отстраняется и вновь толкается. Плавно двигается, давая привыкнуть к себе. Хрипло рычит — то ли от боли, то ли от удовольствия.

Я мечусь под ним, вжимаюсь, выгибаюсь. Мне говорили, что в первый раз бывает больно, но я чувствую лишь сильное натяжение, наполненность. Его так много…

Он наращивает темп, бьёт по моим натянутым нервам. Двигается. Глубоко. Мощно. Каждый удар я принимаю вскриком одобрения и подаюсь вслед за ним, желая большего на каком-то животном инстинкте.

— Мира, — сквозь собственные стоны слышу его глубокий хриплый голос. — Чувственная малышка… Просто нереальная…

— Эдриан!.. — пытаюсь что-то ответить, но от очередного толчка всё тело сводит в новой мучительно-сладкой судороге, и я рассыпаюсь.

Морт шумно выдыхает и наваливается всем весом, рывками двигаясь и приходя к своему освобождению. Обнимаю его за шею крепко, окутанная его жаром, и улыбаюсь.

Глава 32

— Пить будешь? — из сладкой дрёмы вырывает тихий вопрос.

Встрепенувшись, открываю глаза и смотрю на мужчину, что перекатился на бок и лежит рядом, подперев голову рукой.

— Нет, — отвечаю, касаясь щеки.

— Как себя чувствуешь?

— Это мне надо у тебя спросить. Как твои раны? — перевожу тему, смущаясь под этими чёрными очами.

Ночь на дворе, но луна и звёзды очень хорошо освещают нас. Особенно моё голое тело, ага. А Морт собственнически скользит ладонью по животу, груди. Всю меня видит и трогает.

— Жить буду, — отмахивается, падая рядом и сгребая крепче в объятья. — Поспим немного и поедем утром во