Игра Олимпа: Освобождение - Хейзел Райли
Арес вскидывает бровь.
— Ты сейчас ждёшь, что кто-нибудь тебя перебьёт, потому что сам не знаешь, как продолжить ту херню, которую начал?
— Нет, — защищаюсь я.
— Да, — хором отвечают Нис, Гера и Зевс.
После нескольких секунд тишины мы все разражаемся смехом.
Я люблю своих братьев и сестру, даже когда они лезут не в своё дело и тычут меня носом в правду. Но больше всего люблю их за то, что, что бы ни случилось, они всегда на моей стороне.
То, что я годами вытворяю с Хэ-Рин, — глупость в самом буквальном смысле. Я тупой, и, хотя именно это слово ранит меня сильнее всего, признаться самому себе в нём почему-то проще всего.
Мне нравится моя лучшая подруга.
И я никогда ей в этом не признавался.
Невероятно.
Я правда тупой.
Арес выхватывает хот-дог прямо из руки девушки, сидящей позади нас, оставляя её с открытым ртом, и протягивает его мне.
— Съешь ещё один и иди к Хэ-Рин. Мне вообще похуй на то, проведёшь ли ты со мной какое-то там качественное время перед моим отъездом.
Я никогда не отказываюсь от еды. Даже когда уже сыт. Даже когда знаю, что она просрочена.
Я запихиваю в рот половину хот-дога и спрашиваю, продолжая жевать:
— Нет?
— Нет. В Йеле я отлично повеселюсь. Хейвен симпатичная, я хочу затащить её в постель.
— Мама с папой отправляют тебя туда не для этого! — восклицает Зевс. — Ты должен серьёзно отнестись к этой ситуации, Арес. Она может оказаться даже опасной, папа говорит, что наш дядя совсем не…
— Я пошутил, просто хотел тебя поддеть. Успокойся, — перебивает он. — То есть не совсем. Я бы правда с ней переспал, если честно, но сверхсекретную миссию поставлю на первое место и заставлю маму с папой мной гордиться.
Он сопровождает это совершенно фальшивой улыбкой. К сожалению, я снова начинаю смеяться, но рот у меня настолько забит, что кусочки хлеба разлетаются во все стороны. Я не подбираю их с песка только потому, что слишком темно и я ничего не вижу, иначе не раздумывал бы ни секунды.
— Ты настоящий идиот, — огрызается Зевс, хотя на этот раз даже он не может скрыть улыбку.
Моё внимание снова переключается на Хэ-Рин. Слава богу, они перестали пожирать языки друг друга, но к ним подошли какие-то друзья Донни, которых я раньше не видел. Я опускаю взгляд ниже — на открытые ноги Хэ-Рин под джинсовыми шортами и на ладонь Донни, спокойно лежащую у неё на бедре.
Ладно. Самое время провести немного времени с моей лучшей подругой.
Я пытаюсь подняться, но из-за алкогольного головокружения тут же валюсь обратно на землю. Ни Арес, ни Нис не помогают мне и даже не пытаются как-то смягчить падение.
Зевс наклоняется вперёд и прищуривается.
— Ты пьяный?
— Нет.
— Господи, я оставил вас одних на двадцать минут и вернулся к компании бухих в хлам?
Арес фыркает.
— Началось. Опять нотации.
— Да, серьёзно, — вмешиваюсь я. — Оставь нас в покое хотя бы сегодня. Я, между прочим, и сам не в восторге от того, что напился.
Зевс что-то недовольно ворчит.
— Трава гораздо лучше, — заключаю я.
Он распахивает глаза.
— Ты куришь косяки?
— Ты до сих пор не понял? — Нис разражается смехом. — Бывают вечера, когда он возвращается домой и вместо нас здоровается с вешалкой.
Зевс вскидывает бровь, явно рассматривая эту информацию с новой стороны.
— Я видел, как он делал вещи и постраннее.
Прежде чем он успевает начать длинный список сомнительных поступков из моего прошлого, я снова пытаюсь встать. Гера приходит на помощь и с большим трудом удерживает меня за предплечья. Сёрфинг и все водные виды спорта заметно изменили моё тело — не только внешне, но и в плане физической формы и силы.
Моё героическое вставание встречают одобрительными возгласами и аплодисментами братьев и сестры, привлекая внимание студентов вокруг. Я их игнорирую — за столько лет уже привык — и иду с высоко поднятой головой.
Донни и его друзья меня не замечают, зато Хэ-Рин замечает. Я почти уверен, она видела и то, как я поднимался, пока моя семья болела за меня.
— …она много о тебе рассказывала. Эйвери? — говорит один из незнакомых парней.
— Хэ-Рин, — автоматически поправляю я.
Все поворачиваются ко мне.
— Что?
— Хэ-Рин, — медленно повторяю я. — Не Эйвери. Хэ-Рин.
Донни улыбается и слегка похлопывает её по щеке.
— Эйвери — это наше шуточное прозвище, правда, малышка? Иногда я по привычке так её представляю. Но да, её зовут Хэ-Рин.
Не знаю почему, но для меня это всё равно звучит неправильно. Его голос царапает кожу, как бирка на футболке, которую я забыл срезать.
Донни — огромная бирка, пришитая в самом неудобном месте из всех возможных.
— Пройдёмся? — предлагаю Хэ-Рин, делая вид, будто рядом с нами вообще никого нет.
Я знаю, Донни хотел бы возразить, но тут же передумывает, когда его девушка встаёт и переключает всё внимание на меня. Жест, который говорит больше тысячи слов.
Мы молча отходим, ступни проваливаются в песок. Вокруг вечеринка достигает пика: музыка становится всё громче, кто-то танцует, кто-то поёт, кто-то пьёт и фотографируется. Я ненавижу весь этот шум, потому что он заглушает плеск моря и грохот разбивающихся волн.
Я замечаю стакан в маленькой руке Хэ-Рин.
— Теперь Донни ещё и пить тебя приучил, Синяя Голова?
Хотя её волосы снова чёрные, моё прозвище для неё не изменилось.
— Сказал человек, который сам явно навеселе.
По крайней мере, она не поняла, что я пьян в хлам…
— И вообще, это лимонный чай.
— Ещё хуже алкоголя.
Я заставляю её рассмеяться.
— Он самый лучший.
— Лучший — персиковый.
— Ты лимонный даже никогда не пробовал! — восклицает она, всё сильнее веселясь. — Я уже несколько лет пытаюсь заставить тебя его попробовать.
Правда. Я даже не знаю, сколько раз получал дёрганье за волосы или какие-нибудь безумные наказания только потому, что в её игре «Что бы ты предпочёл?» вторым вариантом было выпить целую бутылку лимонного чая. Просто он меня не привлекает, ладно? Не понимаю, как что-то с кислым вкусом лимона вообще может быть вкусным. И уж тем более вкуснее персика. Очень мало фруктов лучше персиков.
— И никогда не попробую, — заключаю я.
Хэ-Рин толкает меня плечом.
— Ладно. Ты бы предпочёл попробовать мой лимонный чай или проглотить горсть песка?
Я закатываю глаза.
— Ненавижу эту игру.
— И всё равно подыгрываешь мне уже восемь лет.