Мои. Робкий дар убогого мира - Лина Таб

— Раздевайся, — произношу почти спокойно. Я не собираюсь с ним заниматься сексом, просто планирую лечь спать. Устала чертовски за день, да и Микайя наверняка ждет, пока мы ляжем, уверена, он не уснет в комнате Сахи и будет бороться со сном, ждать.

Карья снова не выдав ничем своих эмоций, разворачивается и методично снимает тунику, расстегивает рубашку, обнажая мощное, мускулистое тело без какой-либо поросли волос на теле и так же невозмутимо распоясывает брюки, оставаясь в более грубых, чем вещи Микайи, мужских панталонах, больше все-таки напоминающих обычные шорты, только на повязках.

А я просто смотрю не отрываясь. Есть в его силе какая-то легкость и грация. Это тоже привлекает. Да и вообще, в нем многое привлекает. Это было понятно еще в самый первый день попаданства. Но кто бы мог подумать, что этот мужчина в итоге окажется в моей спальне.

Карья замирает, но не смотрит на меня и тогда, вместо тогда, чтобы улечься спать, я иду к нему, напоминая себе, что он мой муж и главное, он человек, хоть и подчинен он полностью моей воле.

Он по прежнему смотрит в пол, но в мускулистом теле не чувствуется напряжения. Дыхание ровное и я ощущаю его лицом. Он расслаблен и это удивляет. Особенно учитывая, на какой ноте мы тогда расстались.

Постояв перед ним, рассмотрев, я аккуратно коснулась его шеи, где теперь красовалась надпись на древнем языке. Раньше здесь была чистая кожа и следы пробивающейся щетины, а сейчас, знак принадлежности.

Карья едва заметно сглатывает, когда мои пальцы касаются его горла и я тут же убираю руку. Все-таки, он выжидает, мелькает мысль. Просто пытается абстрагироваться, а может, отключить эмоции.

Хочется его успокоить и я ласково глажу его по колючей щеке.

Едва ли он мою ласку сейчас воспримет как что-то положительно, скорее, как подачку перед поркой.

Убираю руку, хотя не хочется. Мне понравилось его касаться, а потому, обхожу его, рассчитывая еще немного полюбоваться мужем.

Вот только, когда захожу к нему за спину, замираю, пока по телу бегут больно жалящие мурашки, доносящие до сознания один факт. Его спина исполосована шрамами. Преимущественно в районе лопаток.

Вот почему его откуп был таким низким, ниже чем за любого другого человека. На его теле шрамы. Он не котируется среди множества вариантов получше.

Нервно сглатываю огромный ком, который образовывается снова. Пульс шумит в висках и я приподнимаю дрожащую руку, осторожно касаясь пальцами одного из ровных рубцов. Это следы плети, несомненно. И ему их либо не лечили, либо не лечили до конца, потому что после моего лечения, спина Сахи была без единого следа.

— Кто тебя так? — спрашиваю почти шепотом, потому что голос дрожал.

— Родители, Рейна, — произносит ровно и его голос вызывает во всем теле мурашки.

— За что? — я встаю совсем близко за спиной, почти прижимаясь к нему телом, чувствуя исходящий от него жар и вдыхаю запах его кожи с примесью трав, тех, что используют именно для изготовления мыла.

— За то, что не хотел заниматься тем, чем занимаюсь, — произносит так же без эмоций, хотя замечаю, что его мышцы чуть напрягаются.

Я же стою и даже не могу вдохнуть. Это удар в нокаут. Осознание лавной придавливает меня. Он не хотел. И за это его выпороли собственные родители. А я устроила истерику на ровном месте. Мстить хотела. Безумная.

Жмурюсь, пытаясь совладать с трясущимися руками и потому, опускаю их на предплечья мужа, ощущая под пальцами крепкие все-таки напрягшиеся мышцы.

Лбом же утыкаюсь между лопаток, теперь более отчетливо вдыхая запах кожи.

Глажу медленно руки, ласково. Ластясь щекой о спину. Кажется, могу вдохнуть, но внутри апатия и чувство вины. Мое желание зацепить схлопнулось. Теперь окончательно. Он такая же жертва обстоятельств. А я могла все сделать по нормальному, если уж мне так хотелось его забрать.

Когда отрицательные эмоции ушли, унося глупые причины, осталась одна суть и мне она отчетлива стала ясна. Он мне нравился. Мне нравилась его уверенность, а не раболепство, нравилась его сила. Но я сама возвела для себя стену, за которой не было места отношениям, и именно поэтому моя симпатия вылилась во что-то темное. Но сейчас, меня отпускало, оставляя лишь вину перед мужчиной. Я ведь не такая. Пфф, взрослая, разумная, натворила и я не такая.

— Сегодня между нами ничего не будет, Карья, — шепчу прямо в спину, наслаждаясь присутствием мужчины. Он мне нравится, несутся на повторе мысли, привлекает, цепляет. Это не похоть. Это интерес. Все верно, он был с самого первого дня. Пора бы это признать и раз уж натворила дел, то разбираться с последствиями как взрослый человек.

— Как скажете, Рейна, — звучит его смиренный голос и я хмыкаю.

Выдрессировали его прекрасно.

Обхожу его, вставая спереди. Я ниже его и задрав голову, я могу смотреть в его глаза. Но он не концентрирует внимания на мне. Его взгляд в пустоту. Тянусь пальцами и вновь глажу костяшками по колючей щеке видя, как сглатывает муж.

— Вместо этого расскажешь, почему ты стал палачом, потому что теперь у меня появились вопросы, — я немного отстраняюсь, но пальцами правой руки от щеки, веду по шее, плечу, к кисти мужской руки и сцепляю наши пальцы.

Вижу, как прикипает его взгляд к нашим рукам, хотя он молчит.

Тяну его к постели, на миг волнуясь, как там Микайя. Надеюсь, я смогла донести до него в полной мере, что он важен для меня, дурочки инфантильной. В сильную женщину она играла. А всего-то хотелось быть нужной, важной для кого-то.

Я усаживаюсь на кровать и тяну за собой мужа, которому ничего не остается, как сесть рядом. Бок о бок. Жмусь к нему, прижимаясь щекой к плечу. Мне начинает нравиться первой проявлять чувства. А раз я наконец делаю все правильно, то сперва говорить стоит мне.

— Прежде, чем начнешь, посмотри на меня пожалуйста, — прошу мягко, волнуясь. Мне неловко самой, непривычно. Внутри все волнуется.

Карья поворачивает голову и встречается со мной взглядом, от которого прошибает током. Его взгляд глубокий, вдумчивый, понимающий.

— Первое, что я хотела сказать, что ты можешь всегда смотреть на меня, если хочешь. А второе, — я замолкаю, сглатываю, — я хотела извиниться перед тобой за свое поведение. Я не должна была так поступать. Это импульсивный поступок, низкий. Я