Отпуск за свой счет, или Очумелое хозяйство попаданки - Дарина Ромм

– Плевать на посетителей! Ты решил украсть для меня женщину! Я тебя просил?! Мне не нужны тут никакие бабы, понял, мелкий прощелыга?! – зарычал Гамлет. Поднял кулаки и пошёл к барной стойке. Половицы под его ногами жалобно застонали, а Маргузин, не высовываясь, завопил:

– Во-первых, я не ворую, а заказываю! Легально, через портальную службу поставок. Всё по правилам! Во-вторых, твоя бабушка, перину ей потолще на том свете, тебе трактир не просто так завещала. Велела беречь его, и чтобы дела шли не хуже, чем при ней. Трактир, Гамлет, это место, где люди едят! Но никто не хочет пробовать твою стряпню, потому что она взрывается и горит ещё до того, как её по тарелкам разложат!

Гамлет навис над стойкой. В слабом свете, еле пробившемся сквозь грязные окна, было видно, как его глаза налились яростью. Но Маргузин не дрогнул. За годы жизни он усвоил главное: даже если тебя собираются съесть, всё равно успеешь сказать всё, что думаешь. Особенно, если говорить быстро.

– А ведь это она, бабуля твоя, тебе первый боевой топор подарила! – продолжил шикша, переходя на задушевный, почти проникновенный тон. – Помнишь, когда ты Угрюмого Хряка завалил в честном бою? Вот! Она потом месяц с лебедой щи хлебала, потому что все монеты на топор ушли. Что бы она сказала, если бы видела, что её любимый трактир превратился в ночлежку для грязных гоблинов? Для обормотов, которые пьют не из кружек, а из вёдер, потому что приличную посуду пришлось на третий этаж убрать, чтобы ты её не перебил?

Гамлет нервно дёрнул щекой. Из его глаз на мгновение ушла ярость, и Маргузин расслабился, поняв, что попал в нужную точку. Трактир для орка был не простым местом – это была память. Единственное, что осталось от бабушки Латуфы, которая однажды подобрала в лесу чуть живого, до ужаса слабенького новорождённого орчёнка, которого выкинули собственные родители.

Они-то мечтали о сыне – могучем воине, грозе северных земель. Но родился задохлик, у которого даже клыков не было. Вот и оставили его в лесу диким зверям на обед.А бабка Латуфа по грибы как раз пошла и жалобный писк в кустах услышала. Ветки раздвинула, а там зелёненький младенчик на прошлогодней хвое лежит.

Ребеночка Латуфа забрала: выходила, выкормила, имя красивое дала. Внуком назвала, хоть сама не из орков была. И любила, как своего родненького, даже больше.

А Гамлет вырос в могучего воина, в того, кто с драконом однажды схватился и победил, хотя ещё подростком был. Приволок к бабушкиным ногам драконью шкуру, и Латуфа плакала тогда от гордости. Потом три дня чешую от шкуры отдирала, чтобы на ней самогонку настоять и продать гномам. Потому что хорошая выручка в трактире – это святое!

– Твоя бабушка хотела, чтобы её заведение было лучшим во всём королевстве! Чтобы гости еду нахваливали! А у тебя суп на вкус, как лягушачья моча. И скажи честно, кто в здравом уме будет есть то, что ты называешь «бабушкиным рагу»? Даже вороны над твоей кастрюлей круги делают и улетают обратно в лес. А бедная Латуфа плачет на том свете, на свой трактир глядючи! – с болью в голосе добавил Маргузин и даже всхлипнул слегка, так проникся собственной речью.

После слов про бабушкины слёзы Гамлет опустил кулаки и виновато потупился, словно Латуфа могла его видеть. Покосился в сторону кухни, откуда тянуло горелым и кислым. Рыкнул сурово, но без прежней непримиримости:

– Я воин, а не кухарка!

– И что? Почему ты не можешь приготовить рагу по рецепту Латуфы? Она же всё подробно в книжечку тебе записала.

– Пробовал, но рагу взорвалось, а кастрюля расплавилась. Пришлось закапывать ее на заднем дворе.

– Угу. Потом ещё неделю гномы приставали с вопросами, что мы там такое вонючее похоронили, – захихикал Маргузин. Он вообще был смешливым: все шикши, дальние родственники гоблинов и домовых, отличались пониженной серьёзностью.

Поняв, что буря миновала и его здоровью ничего не угрожает, Маргузин вылез из-под стойки. Отряхнул с фартука пыль, поправил на макушке засаленный колпак и назидательно произнёс:

– Вот именно – ты не можешь готовить! Но трактир – это еда, вкусная и много. А еще у нас долги, если ты забыл! Петроний два месяца ждёт плату за солод. Налог за полгода не уплачен и даже не посчитан. Нам дело развивать надо, чтобы перед Латуфой стыдно не было. Но закапывать кастрюли – это уже не бизнес, а наука. Археология!

– Археология – это наука откапывать, а не закапывать, – возразил Гамлет. Скрестил на груди огромные руки и упрямо повторил: – "Нет" попаданкам, я сказал! Слышал я, что говорят про этих иномирных. У Петрония первая жена из них была, так он через год повеситься готов был. Такая она швабра оказалась – хуже драконихи!

– Петроний – олух, каких свет не видел, и швабра ему по заслугам досталась, – скривился Маргузин. – Но я заказал добрую попаданку. И не какую попало, а с функциями. В заявке чётко прописал: «Готовка, домоводство, уборка, характер мягкий, душа нежная, без истеричности». Всё по высшему тарифу!

Видя, что Гамлет продолжает хмуриться, Маргузин зачастил ещё быстрее:

– Я тебе ещё не всё рассказал! Из бюро уже дважды попаданок присылали. Только первая была коротышка, почти как я, и на лице написано, что скандалистка покруче швабры Петрония. Вторая – тощая, как жердь, вся в прыщах и на вид сплошные комплексы. Я этим олухам в бюро так и сказал: «Нет, таких нам не надо!». И пригрозил неустойку с них стрясти за некачественно оказанную услугу. Так что третья точно будет золотце. С руками, с головой и милая. Идеальная женщина! Поэтому…

– Я сказал: отменяй заявку! – гаркнул Гамлет. – Нам тут бабы не нужны, тем более иномирные. Сами справимся, без их порядков. И без твоих авантюр, ушастый!

– Ты рассуждаешь как дикарь, Гамлет! Ретроград! Половой шовинист! – заверещал Маргузин.

– Кто половой?! Я половой?! – взревел орк.

– Ага, а слово «шовинист» тебя не возмутило?! – парировал шикша, и тут под потолком зажужжало. В воздухе материализовался лист пергамента и плавно опустился в руки