Я бы сменила дракона или Сами вы злодейки! - Мира-Мария Куприянова
- Ты смеешься, Арвел? Брак с герцогом? С твоим положением и богатством? Что тут не честного? Леди Стоун, я уверен, куда более благоразумна, нежели ты. И, в любом случае, не останется в накладе. А ты, вместо того, чтобы злить моего отца, лучше бы попытался достигнуть с леди нужной договоренности. В конце концов, многие пары живут свободно друг от друга. Ваше дело обеспечить Аргон сильным наследником фамилии.
- Гарантий драконорожденности не существует, – сухо отозвался Арвел- Мой сын и вовсе может родиться человеком.
- Всякое бывает, – беззаботно махнул рукой Его Высочество- Но дело короны приложить все усилия для обеспечения самых благоприятных условий для нужного результата. Во благо королевства. Остальное- во власти Неба.
Хорошо бы было властью Неба объяснить Рози все, что должно было теперь произойти в его жизни. Но, увы, за какие-то решения все равно предстояло нести ответственность самостоятельно.
«Только не за то, что не смог отстоять нас перед королем»- поморщившись, подумал он- «И не за то, что и правда счел брак с леди Стоун наиболее приемлемым для величия дома Арвелов, а ее саму- единственно достойной изумрудов моей матери. Нужно, чтобы все прозвучало как очень старая история. И даже еще циничнее, если это возможно»
- … Не знал, как тебе сказать. Увы, помолвки в высшем свете и вовсе иногда составляют с рождения, – устало объяснял он «своему ангелу», которая изо всех сил старалась удержать дрожащие в глазах слезы, и неистово мяла тонкими пальчиками подол шелковой юбки- Все эти месяцы я пытался договориться с семьей моей невесты, но…
- Она против, – едва слышно шепнула Розали- Конечно же, она против…
- Вовсе нет. Но, увы, ее мнение, как и мое, имеет мало значения. Леди Мелисса даже не участвовала в разговоре, – поморщился герцог- Это деловое соглашение. И за годы помолвки сферы влияния переплелись столь плотно, что разорвать договоренности теперь практически нереально.
- А как же тогда… мы?
- Рози, ничего не изменится, – со всей возможной нежностью обхватил он ладонями ее руки- Да, иногда мне придется появляться в свете с Мелиссой. Да, будет громкая помолвка (на этот раз официальная), и не менее громкая свадьба. Но мы с ней чужие люди! И, поверь, этот брак для нее такая же обуза, как для меня. Мы даже часа не задержимся в одном доме после свадьбы. Она выберет себе особняк по вкусу, или одно из поместий. А мы вернемся в Шумящие Холмы. И все станет как раньше!
Увы, и эти его мечты оказались попраны жестокой действительностью.
Идиотская была идея устроить бал в честь помолвки. Просто это был единственный способ позволить Розали блеснуть на балу. Уж в его собственном доме никто не мог запретить ему доставить ей эту маленькую радость. Она так готовилась к этому событию. Выбирала золотую парчу для платья, в тон вышивке на его белоснежном камзоле. Трепетно занималась украшением залы, согласовывала меню… чтобы уже час спустя глотать слезы, игнорируемая каждым гостем на этом балу. И, что хуже всего, воочию увидеть всю неприкрытую истину на лице его невесты.
- Рози… моя Рози.., – утешал он ее, сбежавшую в спальню будущей герцогини и захлебывающуюся слезами- Прошу тебя. Потерпи. Бал скоро закончится.
- Закончится бал и, не пройдет и полугода, наступит твоя семейная жизнь, – горько всхлипывала она- Я не смогу, Дарен. Не смогу…
- Любимая, поверь, все получится. Свадьба- лишь никому не нужное торжество. Сразу после мы уедем. Уедем вместе в Шумящие Холмы. Будем жить, как хотели. Растить наших будущих детей…
- А она? Дарен, ты подумал о ней? Она же любит тебя!
- Вздор! – почти рычал он, заключая сердечко бледного лица в свои огромные ладони- Мелисса- достойная аристократка. Нам с младенчества втолковывают понятие долга. Никто из нас никогда и не мечтал о любви. Тот дар, что преподнесли мне Боги, даровав тебя- это редкое исключение. Мелисса относится к нашему браку, как к сделке.
- Я женщина! Я вижу, как она смотрит на тебя. Она вовсе не заключает сделку. Она любит. Слышишь меня? Любит! Ты понимаешь, что это сломает ее? Ты подумал, как она это переживет? Это любовь, Дарен!
- ЭТО любовь. Остальное пусть горит огнем. Остальное пусть покрывается пеплом! – рычал он, прогоняя от себя мысли о том, каким наивно-восторженным было лицо не нужной ему невесты. И с каким презрением смотрел на него генерал Сарвир, прежде чем молча покинуть залу и выйти в сад.
«Только твоего мнения я еще не спрашивал,»- бесился герцог, перед глазами которого застыло обезображенное ожогами лицо дракона, – «Не твоего ума дело»
Но стыд, ярость и злость рвали душу изнутри, крепко перемешиваясь со страстью и дробящим сердце отчаянием.
Кто он, не сумевший в критический момент совладать со зверем? Не посмевший твердо отказать монарху? Не нашедший аргументов, чтобы презреть навязанный выбор и не предать любимую женщину?
И словно в насмешку над ним, в самый неподходящий момент в комнату влетела Мелисса. Тонкая, ранимая, юная. Вовсе не такая уж «благоразумная «и холодная, какой пытался ее представить он. Не такая, какой описывал ее Его Высочество. Какой он надеялся ее обнаружить под всей этой напускной романтической игрой.
- Свадьбы не будет! – истерично кричала она, в ужасе отказываясь признавать разумность столь тщательно продуманного им решения и на корню руша на осколки тот хрупкий мир равновесия, едва успевший снова появиться в его жизни.
Увещевания, угрозы, попытки договориться- все было тщетно. Девушка сорвалась. Билась в истерике. Дрожала. И однозначно способна была привести в исполнение каждую из своих угроз. А он… он просто не находил в себе сил снова заниматься всем этим. И не мог допустить, чтобы филигранная по своему балансу башня из слоновой кости рассыпалась в прах от одного неловкого момента.
- И ты правда думаешь, что теперь, когда ты знаешь все нюансы плана, я просто позволю тебе уйти? – прорычал ей в лицо дракон, – Наивная, ранимая дебютантка, да? Нет, Мелисса. Тебя не простят.
«Истеричка. Она просто взбалмошная истеричка. Которая придумала себе романтическую историю и теперь верещит и бьется о пол, как трехлетний ребенок. Лишь бы все было по ее!»- все больше заводился Арвел, с рычанием бросая женщину на кровать и, неожиданно, принимая жестокое, бескомпромиссное решение.
Горький вой совести он заткнул решительным аргументом: «Они вынудили меня.