Те, кого не существует - Элль Рид

А потом к ней присоединился тот парень, с которым она танцевала раньше. Я сразу остановился посмотреть, что будет дальше, готовый вмешаться, если он попытается сделать что-то против её воли. На вид он казался нормальным, но рисковать я не собирался.

Когда они начали танцевать на крыльце, меня буквально трясло от ревности. Да, глупо, я знаю, но по крайней мере я не пытался обманывать себя и прекрасно понимал, что именно чувствую. Я хотел, чтобы она смотрела так на меня. Хотел чувствовать, как её тело двигается рядом с моим.

Ага. Размечтался.

Я уже мысленно планировал безвременную кончину этого парня, когда выражение её лица изменилось. Я повидал достаточно новообращённых, чтобы сразу узнать этот взгляд.

Жажда.

Не сексуальная.

Жажда крови.

Я этого не ждал, но вот она. А я не был готов. Голос в голове шепнул, что в доме полно людей и риск разоблачения слишком велик. Этого оправдания мне и не хватало, чтобы вмешаться.

Оттолкнул ли я парня сильнее, чем её? Возможно, совсем немного. Упс. По крайней мере, не в полную силу. Иначе ладонь прошла бы прямо сквозь человеческое тело, а его сердце разнесло бы собственными рёбрами.

Когда наши взгляды встретились, я увидел возможность и воспользовался ею. Наконец-то мог состояться разговор, которого не получилось в переулке, поэтому я заманил её в тени. И эти грёбаные предатели будто тоже были ей рады. Я видел, как они густыми полосами ласкают её, пока я призывал их скрыть нас. Странно. Когда мне нужно, они всегда прячут тех, кто со мной, но её будто сами хотели поймать в объятия. Мне почти не пришлось прилагать усилий.

Каждый произнесённый ею слог, каждое движение во время нашего разговора заставляли меня хотеть её ещё сильнее. На кончиках пальцев до сих пор ощущается пульс под нежной кожей. Честно говоря, удивительно, что я вообще был способен разговаривать, пока вся кровь стремилась к члену.

Я останавливаюсь на углу улицы, где оставил Ронана. Его самого нет, но запах чувствуется поблизости.

— Сначала ты не разрешаешь мне присосаться к парочке горячих студенток, а потом ещё и опаздываешь.

Его голос доносится из тёмного дверного проёма напротив, и Ронан выходит на улицу.

Хорошая попытка, ублюдок, но меня тебе не напугать.

— Прости великодушно, что заставил ждать, — язвительно бросаю я и для убедительности ещё и улыбаюсь.

— Что-то произошло, — заключает он, оглядывая меня с головы до ног.

Мне требуется огромное усилие, чтобы тело не напряглось.

— Нет. Всё та же пустая трата времени.

Кажется, голос звучит ровно. Ему я хотя бы могу лгать. Понятия не имею, что скажу Адисиусу.

— Тогда почему ты опоздал? — Он скрещивает руки на груди.

— Мы это уже сегодня обсуждали. Я перед тобой не отчитываюсь.

Я показываю клыки.

— А теперь пошли в больницу и закончим с этим. Мне не помешает выпить.

Я ухожу, не дав ему возможности ответить.

Как бы он ни пытался завести разговор, я только огрызаюсь в ответ. Это бесит его до невозможности, за что я наверняка скоро поплачусь, но мне нужно время, чтобы придумать хотя бы какую-то версию правды к нашему возвращению. Будь проклята эта грёбаная кровная связь.

И пока мы проникаем в больницу, а потом выбираемся оттуда — для меня это так же легко, как дышать, — я снова и снова прокручиваю в голове варианты того, как представить отчёт, который неизбежно придётся дать.

Не помогает то, что в голове без конца воют две огромные тревоги.

Если Адисиус узнает, что я её остановил, мне конец.

А если она обратится, а теперь это кажется почти неизбежным, я ещё сильнее уверен, что хочу, чтобы она принадлежала мне.

На следующее утро я в одиночку ухожу подальше по нашим землям. Делаю это достаточно часто, чтобы никто не стал задавать вопросов. Прошлая ночь прошла не лучшим образом, но, эй, я всё ещё жив.

Когда мы с Ронаном вернулись, Адисиус сидел в гостиной с несколькими членами стаи. Я постарался отчитаться как можно короче, но, кажется, он что-то заподозрил. Вопросов было даже больше обычного, и мне пришлось чертовски постараться, чтобы и голос, и сердцебиение оставались ровными. Я притворился уставшим и убрался оттуда при первой же возможности.

Может, это уже паранойя, но клянусь, сегодня утром сразу несколько парней зачем-то заговорили об Авроре. Не то чтобы её никогда не обсуждали, но возникло ощущение, будто они пытались вызвать у меня реакцию. Ронан даже отпустил шуточку о том, какая она горячая.

В голове полный хаос, напряжение зашкаливает, когда я добираюсь до вершины нужного мне холма. Последний отрезок пробегаю, на ходу раздеваясь до боксеров, а потом ногами вперёд ныряю в ледяную воду. Холод мгновенно заставляет замолчать и тело, и мысли.

Нам повезло: вместе с ранчо достался приличный участок земли. Здесь мы можем позволить себе поддаться своей природе, не опасаясь, что нас обнаружат.

Через владения течёт река, спускающаяся с гор выше нас. Она пересекает нашу землю, а потом впадает в гораздо более крупную реку, которая проходит через город и дальше уходит к океану.

Горная вода образует на своём извилистом пути целую цепочку водопадов и естественных бассейнов. Больше всего мне нравится самый дальний от дома. Он расположен у самого подножия горной гряды, на краю наших владений, и наполняется водой из водопада выше. Здесь можно рассчитывать на полное уединение. Есть небольшой каменистый берег, по которому можно аккуратно спуститься к воде. Или выбрать двадцатифутовый обрыв, как сделал я.

Я выныриваю и глубоко вдыхаю, доведя лёгкие почти до предела. Впервые за несколько недель получается нормально вдохнуть. Какое-то время просто держусь на воде, сосредоточившись на дыхании и позволяя холоду проникнуть в мышцы.

Стоит мне наконец расслабиться, как внимание цепляется за какой-то шум. Через две секунды покой разбивается вдребезги: кто-то с разбега прыгает