Психо Звери - Жасмин Мас

— Просто скажите, что хотите, и я наполню вашу тарелку.

Мое лицо вспыхнуло от гнева.

Как он смеет заставлять своих слуг накладывать ему еду?! Насколько же ленивым и напыщенным ублюдком надо быть?

— Эм, я возьму все, — выпалила я, и Уолтер закивал так, будто набирать два десятка разных блюд было абсолютно нормальным делом.

Пока он накладывал еду в тарелку, я незаметно подалась вперед:

— Как он вообще смеет так с тобой обращаться? Я это так не оставлю.

— Что, госпожа? О чем вы? — Уолтер от удивления вскинул брови.

Где-то поблизости послышались голоса, и по венам побежала паника.

— Моргни один раз, если хочешь, чтобы я устроила ему полный пиздец, — шепнула я, делая вид, что страшно занята стаканом апельсинового сока.

— Сэди, ты еще не мылась? — Ксеркс неспешно ввалился на кухню.

Следом за ним шли две служанки, зыркая на него розовеющими щеками. У меня внутри все оборвалось, когда я отвернулась от Уолтера.

Я была так близка.

Ксеркс ухмыльнулся мне, не подозревая о моем гневе. Он был в шелковом черном халате с закатанными рукавами, демонстрируя длинные, бугристые мускулы и вены. Его почти кукольные черты лица идеально вписывались в ошеломляющую роскошь этого особняка.

Принц вернулся домой.

Я с отвращением отвернулась от Ксеркса и снова уставилась на Уолтера. Тот протянул мне заваленную под завязку едой тарелку, а я впилась в него взглядом в ожидании заветного моргания.

Глаза Вальтера распахнулись шире некуда.

Он пялился на меня в ответ и даже не моргнул.

Воу!

Ксеркс зашугал его настолько крепко, что бедняга боялся даже ресницами шевельнуть.

Дела обстояли куда хуже, чем я думала.

Ксеркс усмехнулся, останавливаясь рядом со мной:

— Собираешься есть или просто будешь стоять?

От него пахло коричным допингом, а во рту сверкнул ряд белых зубов.

— Э-э, конечно.

Я выразительно подмигнула Вальтеру, чтобы тот понял: спасательная операция в силе. Бедняга едва не подавился слюной.

Очевидно, раньше никто в его положении не проявлял к нему эмпатии. Но теперь все изменится.

Стараясь выглядеть непринужденно «мол, я тут вовсе не готовлю государственный переворот и освобождение всех рабов Ксеркса», я уселась в мягкое кресло за длинным черным столом.

Затем, как истинная леди, я впихнула в себя всю тарелку подчистую меньше чем за двадцать секунд.

Хорошая новость заключалась в том, что сожрала я все настолько быстро, что мой организм даже сообразить не успел: наелся он вообще или нет.

Пользуясь моментом, я пошла за добавкой.

Ксеркс устроился напротив меня, и мы молча продолжили трапезу. Когда он пошел за третьей порцией, я поплелась следом. Я не собиралась позволять какому-то мужику утереть мне нос.

После десятой булки мой гнев немного поутих.

Кровавая революция отменялась. Хватило бы и небольшого бунта. А после четырнадцатого шоколадного печенья я великодушно решила, что никого убивать не нужно.

Достаточно будет просто покалечить.

Между вспышками кровожадных мыслей я разглядывала Ксеркса. Он тоже не мылся: его гриву светлых волос по-прежнему покрывал застывший панцирь из крови.

— Ну как, комната понравилась? — бархатный акцент Ксеркса тек с языка, точно мед.

Судя по тому крошечному и окровавленному опыту общения с миром чудовищ, который у меня был, все здесь разговаривали с акцентом. Но в певучем голосе Ксеркса было что-то такое, от чего у меня по коже бежали мурашки.

Его слова звучали плавно.

Я кивнула, впечатляюще проглотив сразу две булки:

— Ага, кровати с балдахином — просто бомба. Я уже чувствую себя элегантной и драматичной, прямо как старая викторианская дама из мира людей.

Ксеркс усмехнулся:

— Подожди, ты еще библиотеку не видела.

— Там есть книги о том, как калечить людей без летального исхода? — невинно поинтересовалась я.

— Что?

— Что?

Я принялась разглядывать свой маникюр с видом благовоспитанной леди, у которой в жизни нет никаких проблем, а вовсе не потрепанной наркоманки, у которой вырвали с мясом три ногтя. Жестоко.

Наступило комфортное молчание, пока мы оба погружались в убийственные фантазии.

Ксеркс облизнул распухшие губы и подался вперед:

— Кого это ты собралась калечить, альфа?

Я поперхнулась. И вовсе не из-за трех печенюшек во рту.

По какой-то причине при слове «альфа» в голове вспыхнули образы шелковых веревок, сдавленных вздохов и его голого тела, совершающего плавные движения.

Красный язык Ксеркса скользнул по припухшим, разбитым губам, а ладонь прошлась по покрытой щетиной челюсти.

— Тебя, — брякнула я.

Он наклонился ближе, а фиолетовые глаза вспыхнули жаром:

— О, правда?

Я закивала как дурочка.

Разве мы не о расчлененке болтали?

Хотя казалось, будто речь зашла совсем о другом.

— Вообще-то я кое-что хочу тебе показать. — Ксеркс оттолкнул стул и протянул мне широкую ладонь в запекшейся крови. — Идем со мной.

Это был не вопрос.

Судя по всему, я была извращенкой, потому что готова была поклясться, что он сделал акцент на слове «идем».

Прежде чем я успела взвесить все плюсы и минусы захвата с собой тарелки печенья, Ксеркс мягко потянул меня за руку и потащил через весь особняк. Его мозолистый большой палец неспешно скользнул по моему запястью.

Месяцы насилия и полное отсутствие секса напрочь прожгли мне мозг, потому что внутри все сладко заныло.

Да, меня возбудил ебучий большой палец.

Это было новое дно.

Прежде чем я успела сболтнуть какую-нибудь херню, например, сделать комплимент форме костяшек Ксеркса (они были аккуратными и жилистыми, не слишком бугристыми) — мы остановились.

Пройдя особняк насквозь, мы оказались в тупике. Это был потайная ниша в самом конце коридора, перед черной дверью с латунной ручкой.

Ксеркс ухватился за ручку так, будто собирался распахнуть ее, но вдруг замер и прижался лбом к дереву. Он глубоко вздохнул, а его бицепсы и предплечья напряглись под кожей.

— Эм, мне разнести эту дверь с ноги? — неловко спросила я, не врубаясь, что происходит.

Похоже, он устал куда сильнее, чем мне казалось.

Я сделала шаг назад, готовая броситься на дверь и продемонстрировать свою прыть.

Широкие плечи Ксеркса затряслись от слабого смешка:

— Нет, Сэди, мне нужно совсем не это.

Но мы по-прежнему стояли на месте.

— Дай я пну.

В какой-то жуткой таверне, в прошлой жизни, я уже выбивала дверь Люсинды, когда та не отвечала. Она сидела целая и невредимая в постели и восхищенно хлопала глазами, глядя на физическую мощь старшей сестры.

Шучу.

Она сказала: «Сеструха, ты ведешь себя как психопатка. Тебе нужно научиться расслабляться».

Люсинда тогда как раз переживала пубертатный период. В то время как я переживала период «мне страшно, что Дик тайком пиздит мою младшую сестренку».

Мораль сей басни такова: выбивать двери