Психо Звери - Жасмин Мас

Она не могла ничего знать.

Мы шли по коридору общей толпой, а мое лицо оставалось каменной маской безразличия. Я посмотрел на нее в ответ. Неестественно синие глаза Аран сияли, как арктическая вода, и я в миллионный раз задался вопросом, как вообще мог принять ее за пацана. Даже с короткой стрижкой и мальчишеским телосложением ее черты были слишком женственными, а глаза совершенно не подходили мужскому лицу.

Это трудно передать словами, дело даже не во внешних особенностях. В них сквозила отрешенность, меланхоличный отблеск тоски, кричавший о глубоких секретах и бесконечной боли. Такой боли, которую могла причинить лишь мать — безумная королева фейри.

Глаза Аран выдавали ее с потрохами. Именно из-за них я сдал ее мамаше в тот гребанный день.

Живот скрутило, когда Аран продолжала сверлить меня взглядом. Вокруг крутились девчонки-подростки, болтая о своем. Джакс улыбался семье. Кобра перешучивался с ними, а моя принцесса шла впереди с сестрой.

Вспышка тепла прошила мою грудь, когда она улыбнулась. Наконец-то Сэди была в безопасности и расслаблена после долгих часов гребаной боли. Даже избитыми до полусмерти, вся компания излучала осязаемое счастье.

Мы с Аран выглядели белыми воронами.

Желудок снова сжался при взгляде на лучшую подругу Сэди.

Я заявлял, что лучше отца, но ведь это по моей вине прикрытие Аран рухнуло и она пошла на этот безумный шаг. Я попытался расслабить лицо и выдавить из себя подобие улыбки. Вместо этого губы скривились в гримасе, а во рту защипало от желчи. Меня никогда не учили выражать чувства.

Трахаешь баб без привязанности, хлопаешь мужиков по плечу и концентрируешься на том, чтобы быть идеальным солдатом.

Эмоции — для слабаков, ведь мимику и чувства могут использовать против тебя, обратив тебе во вред. Логически я это понимал. Но это не избавляло от боли в животе каждый раз, когда я думал о страданиях Сэди или смотрел в призрачный взгляд Аран.

Аран шла молча, пока остальные вокруг улыбались. Фейри королевской крови среди перевертышей. Теперь из-за моих собственных поступков она оказалась королевой чертового кошмарного королевства.

Я сжал кулаки, заставляя себя выкинуть это из головы. У меня и так забот полон рот с защитой Сэди. Какого хрена меня должно волновать, что ее лучшей подруге хреново?

Чужие проблемы — не мои проблемы. И я явно, блядь, понятия не имею, как обращаться с женщинами.

Аран тяжело вздохнула и закатила глаза.

— У тебя какие-то проблемы? — ее тон был ядовитым, но без привычной дерзости.

Я заметил, как у нее подрагивают руки.

Там, в мире перевертышей, она была полна энергии, всегда защищала Сэди и выкладывалась на тренировках.

Меня замечать признаки лжи, а ее слова звучали слишком отрывисто. Ее внутренний ритм сбился. У нее были телесные тики человека, который пашет на пределе и пытается косить под нормального, хотя внутри все рушится.

Ей было хреново.

Живот снова свело, и я спросил себя: как поступил бы в такой ситуации Джакс?

Его сестры буквально висели у него на руках, сияя от счастья, пока он слушал каждое их глупое слово так, будто это были откровения свыше.

— Прости, — выпалил я, и слова застряли в горле. — Это из-за меня… твоя мать… я не знал.

Я уставился на полированный паркет из красного дерева, пока Уолтер показывал группе очередную комнату. Аран замерла и уставилась на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Ого.

— Что? — мои нервы были на пределе, и я огрызнулся.

Конечно, я все, блядь, портил. Надо было просто завалить ебало и не соваться. Эмоции — слабость. Мне нужно срочно восстанавливать защ…

Аран толкнула меня локтем в бок, обрывая мои мысли.

— Вообще-то это полностью твоя вина.

Я кивнул. Я был тем самым мудаком, который сломал ей жизнь.

— Но в то же время и нет. Моя мать все равно бы меня нашла, ее тень всегда висела надо мной. Даже если бы я захотела, от судьбы не уйти.

Аран пожала плечами, пытаясь изобразить безразличие, но при этом яростно заскребла ногтями по спине.

Внезапно меня осенило. Пламя в моей груди вспыхнуло с новой силой.

— Я вижу, кто ты для Сэди, и знаю, как много ты для нее значишь, поэтому я не позволю фейри забрать тебя. Клянусь тебе в своей верности.

Мрак в глазах Аран немного отступил, и впервые с того момента, как она совершила немыслимое, ее лицо озарила улыбка. Она перестала чесать спину.

Боль в желудке утихла, и я поразился тому, как легко вдруг стало на душе.

Я протянул ей руку.

Аран крепко пожала ее и бросила:

— Идет. Ловлю на слове. Ты вообще представляешь, каково это — прятаться от фейри, которые ищут свою королеву?

Она усмехнулась, и в ее глазах блеснул хищный огонек. И я невольно ухмыльнулся в ответ.

Аран была из нашего теста.

Насилие узнает насилие.

Я усмехнулся:

— Будет грязно.

Аран ухмыльнулась:

— Наверное, придется кое-кого замочить.

— Нам понадобятся пушки.

Кашель в конце коридора привлек мое внимание. И, отвлекшись от Аран, я с удивлением обнаружил, что вся компания стоит в проходе и странно пялится на нас.

— Чего? — рявкнул я.

Я что, опять где-то накосячил?

Сэди улыбнулась, подошла ко мне и легко хлопнула по груди.

— Ты только что заработал жирные бонусные очки за то, что впервые за долгое время не вел себя как конченым мудаком.

Она замолчала, а затем рванула по коридору с криком:

— И вообще, я занимаю самую большую комнату!

Я тупо уставился ей вслед, с удивлением отмечая, что от ее слов внутри вновь шевельнулось что-то похожее, на счастье. Ощущение тут же сменилось растерянностью.

— Я сплю там же. У меня ночные кошмары! — завопила Аран и бросилась за ней.

Сэди рассмеялась:

— Сука, у меня ПТСР похлеще твоего. Ищи себе другую берлогу.

— С хрена ли? Я не собираюсь спать в одиночестве. Так что привыкай, соседка. — Аран побежала за Сэди.

Они заржали как безумные. А затем все четыре девочки-подростка помчались по коридору следом за ними, споря о том, кто с кем будет спать.

Даже Лапша, этот гребанный хорек, визгливо поддержал общий шум.

Я тяжело вздохнул и поплелся следом, как нормальный вменяемый тип, которому на хрен не нужен сосед. Уолтер только что показал нам больше двадцати гребаных комнат. Джакс улыбнулся и хлопнул меня по плечу, когда я поравнялся с ним, а Кобра кивнул