Его обвиняемая. Рецепт помилования - Алена Шашкова
Может, Элис Торн все эти годы притворялась беспомощной, а на самом деле…
Нет. Я качаю головой. Слишком много свидетельств обратного. Марта, Бенджи — они знали ее с детства. Их реакция на ее поведение тоже говорит о многом. Марта застыла в шоке, когда Элис начала командовать. Только имеет ли смысл их спрашивать? Вряд ли они скажут правду.
Но это и не иллюзия — эфирный шлейф сиял бы для меня как маяк. Что тогда?
Я усмехаюсь. Она врала мне в лицо. Глядела своими огромными карамельными глазами, в которых плескался страх пополам с вызовом, и нагло лгала.
“Я сидела там часами. Смотрела и слушала”.
Чушь. Нельзя научиться так действовать, просто наблюдая. Ее руки двигались быстрее мысли.
Она починила пресс. И сделала это с таким умением, будто уже не один раз проделывала подобное. Но как, если даже ее мать не могла нормально починить оборудование?
А еще она пахнет.
Я сжимаю кулаки.
Обычно человеческие запахи слишком бледные, невыразительные. Скучные. Но от нее исходит что-то странное, цепляющее. Аромат трав, озона, но сквозь эти запахи пробивается что-то едва уловимое, сладковато-свежее.
Что-то, от чего моя вторая суть, обычно дремлющая под слоем ледяного спокойствия, вдруг встрепенулась. Ей нравится дерзость, сила, спрятанная в хрупком теле.
Что это? Охотничий азарт? Вероятно.
Там, у раковины, казалось, что я загнал ее в угол — все, хищник должен быть доволен. Но он решил получить удовольствие от игры с жертвой. Элис врала, а я сделал вид, что поверил.
Я хочу выяснить, кто она. Хочу разобрать ее на части, как механизм, и понять, что заставляет ее работать. Хочу увидеть, как она сломается — или не сломается.
Усмехаюсь сам себе. Опасно. Для нее, конечно.
Дверь скрипит. Я знаю, кто это, даже с закрытыми глазами, еще до того, как она делает шаг внутрь.
— Вы решили, что кабинет подходит для сна лучше, чем нормальные гостевые покои? — усмехается Элис.
— Я решил, что не стоит оставлять без присмотра ни оранжерею, ни лабораторию, — отвечаю я и открываю глаза.
— Еще не убедились, что здесь красть нечего? Или все еще думаете, что я прячу где-то под половицей секреты? — ее голос даже не дрожит. В отличие от рук.
Она стоит в дверях, кутаясь в ту же нелепую шаль. Бледная, с темными кругами под глазами, в старом платье, которое ей велико. Но она держит спину так прямо, словно за ней армия.
Вспоминаю, как она стояла у раковины, прижатая моим телом к краю столешницы, готовая держать удар. Так же как сейчас.
— Как минимум думаю, что секреты у вас есть, — мягко произношу я, вставая.
Медленно обхожу стол, приближаясь к ней. Я вижу, как дрогнули ее ресницы, как она неосознанно сжимает пальцы на ткани шали.
— Они есть у всех, шадхар, — твердо произносит Элис. — Вы же не рассказываете мне, почему главный дознаватель Совета Арканов возится с делом провинциальной контрабандистки лично.
Туше. Но это не ответ.
— Я здесь, потому что не люблю, когда мне лгут, — говорю я, глядя ей прямо в глаза. — И еще меньше люблю, когда из меня пытаются сделать идиота.
— Так просто не будьте им, — произносит она после того, как ее сердце пропускает удар. — И давайте работать, зачем тратить время?
Элис Торн не остановится. Что бы я ни сказал, что бы ни запретил — она будет драться. До конца.
Вызов? Глупо.
Глава 14
Марта настаивает на том, что должна приготовить ужин, и никакие мои уговоры на нее не действуют. Поэтому мы договариваемся, что она будет это делать по рецепту: чтобы приготовить ужин для шадхара, возьми одного Бенджи… Ну и дальше роль дирижера и топ-менеджера в одном лице.
Думаю, они справятся.
В кабинет отца Элис я иду уже с боевым духом: поддержка Марты для меня сейчас будет неоценима. Она лучше всех знает поместье, время от времени все же помогала в лаборатории — хотя искренне старалась не лезть — и, самое главное, знает город и людей. В этом мне память Элис помочь не может.
Именно этот дух и помогает мне, когда мне снова приходится столкнуться лицом к лицу с шадхаром. Причем буквально.
Он стоит, возвышаясь надо мной и давая понять, что все рассказанное мной в кухне — это хорошо, но он знает, что это ложь. Мне бы бояться его, но внутри все ярче разгорается огонек противостояния.
— Я здесь, потому что не люблю, когда мне лгут, — произносит шадхар, гипнотизируя меня, как удав кролика. — И еще меньше люблю, когда из меня пытаются сделать идиота.
Чувствую, как сердце сбивается с ритма, а потом начинает биться слишком часто.
— Так просто не будьте им, — говорю я, вздернув подбородок. — И давайте работать, зачем тратить время?
Язык мой — враг мой. Но отступать? Ни за что!
— Вы играете с огнем, неара Торн, — говорит этот наглый шадхар. — Но по поводу времени я с вами согласен. Темнеет рано.
Он прав: уже сейчас света не хватает даже рассмотреть ледяной блеск в глазах Кайана, а я собралась работать с определителями растений. Чем быстрее я пойму, что у меня из сырья, тем раньше я определюсь, какие лекарства смогу делать.
— Нет, с огнем я не играю, я сейчас за ним пойду, — говорю я и делаю шаг назад, словно выходя из состояния транса. — А то здесь не видно дальше носа.
Еще один шаг. Разворачиваюсь и собираюсь уже выйти из кабинета, но его горячие длинные пальцы смыкаются на моем запястье.
— Стойте, — говорит он. — Возьмите эфиролитовую лампу. А то подожжете мне здесь что-нибудь.
“Какая щедрость”, — чуть не слетает с моих губ, но я останавливаю себя.
— Спасибо, — говорю я. — Но как же вы?
— Я обойдусь магическими сопровождающими, — отвечает Кайан, и в воздухе над столом действительно вспыхивают