Его обвиняемая. Рецепт помилования - Алена Шашкова
Тишина в маленькой комнатке становится плотной, звенящей. Я медленно выдыхаю, усаживаясь на край жесткой кровати рядом с ней, опускаю голову, разглядывая свои руки — руки Элис. Тонкие, бледные, без мозолей, с аккуратными ногтями.
— Нет, Марта, я не иллюзия, — отвечаю я, а ощущение, будто ныряю в ледяную воду. — И Крауг меня не подсылал, но я действительно не Элис.
Лицо экономки дергается, но она стойко выдерживает эти слова.
— Что с ней? — спрашивает Марта.
— Я не знаю, — пожимаю плечами. — В один миг я открыла глаза и обнаружила себя на суде. Перед вопросом признаю ли я себя виновной.
Марта опускается рядом со мной, вздыхая. Все такая же прямая, как струна натянутая, стойкая, принимающая факты такими, какие они есть.
— И вы сказали, что нет?
— Конечно, — отвечаю я.
— Значит, это шанс, — глухо произносит она. — Элис была добрым, светлым, но совершенно беспомощным ангелом. Она не умела держать удар и гнулась под любым давлением. Моя девочка не могла противостоять такому мерзавцу, как Крауг.
Наступает молчание. Я не совсем понимаю, что она этим хочет сказать.
— Это все неслучайно, — Марта поднимает взгляд на круги на стене. — Я молилась за Элис Хранительнице, за ее душу, за то, чтобы дали ей сил выстоять, и Жнецу, чтобы он восстановил справедливость. Не знаю, кто из них откликнулся на мой зов, но, видимо, только так можно было спасти и ее душу, и ее тело, и… род. И отомстить.
— Ты предполагаешь, что Элис… мертва?
— Ее душа не умерла, она просто ушла к своим родителям, — твердо произносит экономка, глядя на меня. — Иначе бы она не вынесла всего того, что могло с ней произойти.
Ага, а, значит, я должна это выносить? Интересная справедливость мира, однако. Но кто знает, что со мной случилось в той необъятной луже?
— Марта, я не умею вышивать гладью, еще хуже я рисую. А уж покорности от меня не дождался даже мой кот, — отвечаю я. — Зато, раз уж я здесь, я действительно готова поднять аптеку, разобраться с долгами и хорошенько потоптаться по Краугу, он мне еще в суде не понравился.
Я подаюсь вперед, беря ее здоровую руку в свои ладони. Мои пальцы холодные, ее — горячие.
— Но мне нужна помощь. Мне нужна ты. Одна я не справлюсь, я совершу ошибку, проколюсь на мелочах, которых не знаю. Кайан — не дурак, он уже подозревает, — говорю я чистую правду. — Ты расскажешь ему, что я — не Элис?
Глава 13. Кайан Рад’Исент
Кабинет встречает полумраком и стойким запахом пыли, с которым по интенсивности конкурирует запах влажной земли. Эта неугомонная и упрямая неара как минимум на треть заставила кабинет полусдохшими растениями, половину из которых я видел впервые.
Пальцы сами тянутся к виску: боль, берущая начало где-то в глубине, потихоньку просачивается на поверхность, мешая сконцентрироваться. Но еще есть шанс, что очаг не разрастется и не превратится в пламя. Я разжимаю руку и опускаю ее на самую крайнюю папку, в которую я складывал все документы по доходам семьи Торн за последние два года.
Мать Элис работала, продавала некоторые лекарства за копейки. Немного помогала продажа урожая. Но почва в этих землях не особо плодородная, да еще и слишком близко к разлому — такой товар на рынке стоит дешевле.
В последний год стали продавать ценности и даже мебель, чтобы не голодать. Марта и этот мальчишка действительно и до этого работали хорошо если за еду, а то и, как сейчас — сами приносили из города.
Зато Крауг ни в чем себе не отказывал: об этом говорит вторая стопка. Выписки со скачек, карточных игр и даже пара долговых расписок из борделя. Конечно, не в Гримспорте — в Фортауне, главном городе провинции, куда и притащили на суд девчонку.
Крауг методично разорял поместье, словно термит. Он не просто мот и пьяница. Он паразит. Глупый, жадный паразит, который высасывал жизнь из этого дома, пока не осталась лишь сухая оболочка.
Но делал это так, чтобы потом не сдохнуть, а дожить до того момента, пока он не найдет новую жертву. Все документы, которые могли бы висеть на нем и по которым деньги стоило бы стребовать с него, только за подписью Элис Торн.
Можно было бы подумать, что он либо обводил девчонку вокруг пальца, либо опаивал ее чем-то. Но я больше склоняюсь к мысли, что Крауг просто подделывал документы. И если это доказать… Ему проблем точно не избежать, а значит, он будет заинтересован это все уничтожить.
Не просто так он хотел остаться в доме с Элис. Здесь есть доказательства его вины и невиновности Элис. Но есть и другая проблема: контрабанда — слишком сложно для него, не того он полета птенчик. А значит, что это не его идея — его кто-то использует.
Этот “кто-то” достаточно влиятелен, чтобы организовать быстрое расследование и остаться незамеченным. Ведь так просто свалить все на тихую и не умеющую дать отпор неару.
Впрочем, их расчеты нарушил не только я, как выяснилось. Сама неара Торн…
Я опускаюсь в кресло и откидываюсь на спинку, прикрыв глаза. Перед мысленным взором тут же возникают строчки из характеристики подсудимой: “Характер: замкнутая, молчаливая, склонная к меланхолии. Образование: домашнее. Навыки: вышивка”. Мать берегла ее, отец не подпускал к опасным реактивам. Она жила в своей комнате, вышивала, рисовала.
И что же предстало передо мной? Девица с зубками и ослиным упрямством!
Кухня. Грохот упавшего чайника. Пар, крик Марты и… Элис.
Она метнулась к пострадавшей быстрее, чем я успел среагировать. А я военный, аркан. Мои рефлексы отточены до автоматизма. Но она опередила меня.
Не испугалась. Не завизжала.
Она отдавала приказы мне, тому, кто может решить ее судьбу, и не испытывала страха. Да, я видел потом дрожь ее рук. Но это последствие невероятного напряжения, моментальной активации всего организма, но никак не