Чужая для своего Альфы - Камилла Россини

Дориан медленно выскользнул клыками из раны на моей шее и тяжело навис надо мной. Кровь стекала по его подбородку, но его янтарные глаза, горевшие в полумраке спальни, теперь дышали не просто страстью — в них было абсолютное, безусловное признание и глухое, вибрирующее эхо клятвы верности.

— Теперь ты не одна, Рори, — хрипло, сорванным голосом выдохнул он мне прямо в губы, бережно стирая большим пальцем слезу с моей щеки. — Мой волк держит твою душу. Мы вернем серебряную волчицу. Вместе.

Я обняла его за шею, прижимаясь ближе к его горячему телу. Лед, который я ковала шесть лет, не растаял — но теперь он стал частью его бушующего пламени. Ловушка для Сайласа Брока была официально скреплена кровью и магией Луны.

* * *

Рассвет Столицы пробивался сквозь панорамные окна спальни холодными, бледно-серыми лучами. Я открыла глаза, не дожидаясь будильника, и первое, что ощутила — это непривычная, пульсирующая тяжесть в основании шеи. Метка. Рана уже затянулась, оставшись на коже рельефным, горячим следом, но изменения внутри были куда глобальнее.

В моей голове, где целых шесть лет звенела мертвая, арктическая тишина, теперь пульсировало чужое, сильное присутствие. Ментальный канал, открытый укусом Дориана, работал без перебоев. Спящий рядом Альфа дышал ровно и глубоко, его широкая, покрытая шрамами спина была вздымалась в такт дыханию, но через узы истинности я отчетливо улавливала отголоски его зверя — этого огромного черного волка, который сейчас свернулся защитным кольцом вокруг моей израненной человеческой сути. Это было неизведанное, пугающее и одновременно сладостное чувство. Меня согревали изнутри. Вопреки логике, вопреки тому, что я пуста, Луна привязала меня к Венсу намертво.

Я тихо, стараясь не разбудить мужчину, выскользнула из-под тяжелого одеяла, накинула тот самый изумрудный шелковый халат и босиком пошла на кухню. Мне нужно было остудить голову. Слишком много эмоций для той, кто привык жить по сухим параграфам законов.

Но уединения не получилось. На кухне, укутавшись в огромный плед и сжимая в руках остывшую кружку, сидела Скай. Моя младшая сестра выглядела бледной, под глазами залегли тени, но стоило мне переступить порог, как её огромные голубые глаза расширились. Она шумно втянула носом воздух и замерла, глядя на мою шею.

— Рори... — шепотом, в котором смешались шок и благоговение, выдохнула она. — Он... он пометил тебя.

Я невольно коснулась пальцами воротника халата, пытаясь прикрыть метку, хотя понимала, насколько это глупо. Для оборотней этот знак не нужно было видеть глазами.

— Это вышло... неосознанно, Скай. Инстинкты Альфы, — я подошла к кофемашине, нажимая на кнопку запуска. Гул прибора немного разбавил гнетущую тишину.

— Не придумывай оправданий для человека, который их не ищет, Рори, — Скай горько, но понимающе улыбнулась, поджимая под себя ноги. — Метку Дориана невозможно скрыть. Даже я, омежка, чувствую этот запах. Ты теперь пахнешь хвоей, грозой и... его стаей. Отныне каждый оборотень в Столице и за её пределами с первого вдоха поймет, кому именно ты принадлежишь. Ты приняла его, сестра. Ты пустила черного волка в свою душу.

— Я пустила его, потому что он — единственный таран, способный разбить ворота Сайласа, — жестко отрезала я, забирая чашку с дымящимся эспрессо и садясь напротив нее. — Нам нужны его бойцы. Его деньги. Его влияние.

— И ты спишь с ним только ради этого? — Скай прищурилась, в её взгляде на секунду промелькнула порода Белых Волков. — Не лги мне. И не лги себе сквозь этот ментальный канал. Метка истинных связывает намертво. Ты чувствуешь его зверя, Рори. Я вижу это по твоим глазам. Твой лед начинает таять.

Я не успела ответить. Пространство кухни мгновенно потяжелело, наполнившись тем самым концентрированным ароматом грозы, который теперь стал частью меня. В дверях появился Дориан. На нем были лишь свободные серые спортивные брюки, обнажавшие мощный торс с дорожками свежих царапин на лопатках — моих царапин. Взгляд его янтарных глаз сразу же скрестился с моим, и через ментальную связь в мою голову ударила волна его собственнического, утреннего тепла. Он застал нас врасплох.

— Доброе утро, девочки, — его баритон заставил Скай подсознательно вжать голову в плечи, признавая доминанту вожака. Дориан подошел со спины, положил свои огромные, горячие ладони мне на плечи и наклонился, оставляя собственнический поцелуй прямо на свежей метке. Я едва заметно вздрогнула. — Скай, допивай чай. Рори, собирай вещи. Вы обе уезжаете на территорию моей стаи, в загородный особняк Венсов. Там вы будете в абсолютной безопасности под охраной трех когорт бойцов, пока я с Маркусом готовлю план наступления на северные леса Белых Волков. Здесь, в Столице, Сайлас может попытаться достать вас через свои каналы.

Я мягко, но решительно сбросила его руки со своих плеч и развернулась к нему на стуле, возвращая на лицо маску холодного адвоката.

— Скай поедет, — ровно произнесла я. — Маркус увезет её прямо сейчас. Ей здесь не место. Но я остаюсь в Столице, Венс.

Дориан нахмурился, его янтарные глаза угрожающе потемнели, а через связь я почувствовала, как его внутренний волк недовольно оскалился на мой непокорный тон.

— Исключено, — рякнул он, и этот звук заставил посуду на полках звякнуть. — Ты моя пара, Рори. И ты поедешь туда, где безопасно. Это не обсуждается.

— Обсуждается, — я поднялась, выравнивая дыхание и глядя на него снизу вверх, ни на миллиметр не сгибаясь под его аурой. — Чтобы уничтожить Сайласа, мне нужно закончить работу здесь. Мне нужно лично подписать документы об аресте счетов его подставных строительных фирм в Сити, передать дела коллегам и официально взять отпуск в коллегии адвокатов на неопределенный срок. Если я просто исчезну, его юристы почуют неладное и успеют вывести активы в офшоры. Я должна нанести первый экономический удар из своего офиса. Это моя война, Дориан. И я буду вести её своими методами.

Венс тяжело, рвано дышал, его ноздри хищно раздувались. Через ментальные узы я буквально физически ощущала, как внутри него боролись два инстинкта: дикое желание запереть свою женщину в четырех стенах ради её безопасности и глубокое, мужское уважение к моей железной воле. Он понимал, что спорить со мной сейчас бесполезно. Ломать меня силой он не станет — не после того, что я пережила.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы, и