Развод с альфой. Лунная аптека для его проклятых волчат - Лия Верес

— Тайр.

Мальчик напрягся.

— Я не давал приказа связывать Нэе руки.

Нэя спрятала запястья в рукава.

Тайр посмотрел на отца так, что у меня внутри всё сжалось.

— Но никто не боялся, что ты спросишь.

Корвин принял этот удар молча. Лицо его даже не дрогнуло, только пальцы сжались у бедра.

Потом он вышел на крыльцо и прикрыл за собой дверь не хлопком, а осторожным движением,

словно наконец понял, что за этой дверью есть те, кого легко напугать.

Я стояла, пока его шаги не стихли за крыльцом. Пока не прозвучал короткий приказ стражам

отойти к углу улицы. Пока лошади не фыркнули в предрассветной сырости. Только после этого

позволила себе прислониться плечом к стене.

Тайр всё ещё смотрел на дверь.

— Он вернётся.

— Да.

— С Маленой?

— Я сказала — один.

— Он альфа. Ему не обязательно слушать.

— Сегодня ему пришлось.

Мальчик повернулся ко мне. В его взгляде было странное смешение недоверия, усталости и злой

надежды, которую он сам в себе ненавидел.

— Почему дом вас слушает?

Я посмотрела на Лиса, спящего у Нэи на коленях, на три круга, на старую дверь за шкафом,

где маленькая метка всё ещё тлела под деревом.

— Я думаю, он не слушает меня. Он просто ждал, когда кто-то наконец начнёт слушать его.

Утро пришло неровным светом через щели ставней.

Дети уснули у очага все трое: Лис под покрывалом, Нэя рядом с ним, Тайр сидя, прислонившись

к стене, с палкой на коленях. Я не стала их будить. Только подбросила полено, укрепила

световую чашу у круга Лиса и проверила дверь. Стражи Корвина стояли на расстоянии, как он

обещал, у противоположного угла улицы. Не подходили. Но смотрели.

Нижний квартал смотрел тоже.

К полудню весть уже расползлась по улицам. Соседка напротив дважды выходила подметать

крыльцо, хотя там не было ни соринки. Мальчишка с обручем проехал мимо шесть раз. На углу

старый торговец рассказывал кому-то, что вывеска Роунов горела всю ночь, а утром к ней

приезжал сам альфа. В каждом взгляде было одно и то же: прежняя жена альфы вернулась в

старый дом, а теперь вокруг дома стоят стражи и пахнет бедой.

Орис пришёл ближе к обеду.

Он остановился у порога, увидел детей у очага и не задал ни одного глупого вопроса. Только

снял шапку, прошёл на кухню и поставил на стол корзину с хлебом, яйцами и яблоками.

— Я так понимаю, крыши теперь мало, — сказал он.

Тайр проснулся от его голоса, вскочил и схватил палку.

Орис поднял обе руки.

— Спокойно, командир. Я воюю только с кривыми дверями. И то не всегда побеждаю.

Лис сонно приоткрыл глаза.

— У него борода рыжая.

— Это мой главный недостаток, — серьёзно сказал Орис. — Второй — я стучу молотком, когда

дети пытаются спать. Но сегодня, если хозяйка позволит, начну с кухни.

Нэя села, прижимая покрывало к плечам. Она смотрела на Ориса настороженно, но без прежнего

ужаса. Дом рядом с ней не сжался. Значит, принял.

— Это Орис, — сказала я. — Он помогал моей семье чинить дом.

— Дома сами чинятся, если они волшебные, — пробормотал Лис.

— Вот! — Орис ткнул пальцем в его сторону. — Наконец-то умный человек. Я тоже так говорил

твоему прадеду Весты, но он всё равно заставлял меня менять гнилые доски.

Лис задумался.

— Значит, дом ленивый?

— Дом мудрый. Он делает вид, что не может сам, чтобы люди не забывали заботиться.

Нэя неожиданно улыбнулась. Совсем чуть-чуть, уголком губ. Тайр заметил, нахмурился, но

палку опустил.

Орис поймал мой взгляд. Его шутки не отменяли тревоги. Он видел круги на полу, трещину у

Лиса, сжатую линию Нэи, след в круге Тайра. И понимал, как мало времени у нас есть до того,

как верхний квартал решит действовать не через посыльных.

— Корвин был здесь, — сказала я, когда дети занялись едой.

— Знаю. Вся улица знает.

— Он согласился на три ночи.

Орис вытащил из корзины свёрток с чистыми полотенцами и положил на лавку.

— Альфа Арк согласился оставить детей бывшей жене в проснувшемся доме Роунов?

— После того как увидел круг Лиса.

Орис присвистнул и тут же спохватился, покосившись на детей.

— Тогда у Совета сегодня будет тяжёлый день.

Он оказался прав.

Ближе к вечеру улица у дома стала тише. Не спокойнее — именно тише, как перед грозой.

Стражи у угла сменились другими, но не ушли. Один из них принёс короткое письмо с печатью

Арк. Внутри было всего несколько строк: Корвин подтверждал, что дети остаются в Лунном доме

на три ночи под его личной ответственностью; любые распоряжения Совета относительно их

перемещения до истечения срока должны проходить через него.

Я прочитала письмо дважды.

Это не было извинением. Не было признанием вины. Но это была защита, поставленная его

именем между детьми и Советом. Первый поступок, который не исправлял прошлого, но мешал ему

повториться прямо сейчас.

Тайр прочитал письмо через моё плечо, хотя делал вид, что просто стоит рядом.

— Он написал “личная ответственность”, — сказал мальчик.

— Написал.

— Значит, если Совет разозлится, отвечать будет он?

— Да.

Тайр молчал долго. Потом вернулся к очагу и сел рядом с Лисом, не сказав больше ничего.

Я не стала трогать его молчание. Иногда благодарность у детей, привыкших защищаться,

выглядит как отказ смотреть в глаза.

В тот же вечер Корвин не пришёл.

Он прислал еду, тёплую одежду для детей и маленький