Лунная смена - Кэсси Александер

Он не двинулся с места. Когда я отпирала замок, он стоял так близко, что я физически ощущала, какой он горячий: избыточное тепло его тела пробивалось даже сквозь хлопковую куртку. На лобовом стекле я увидела чистую полосу — за эти несколько часов тепло его тела сработало как обогреватель и растопило лед.

— Неужели всё действительно будет вот так? — Его глаза искали ответов, губы сжались в тонкую линию, пока я садилась в салон.

— Боюсь, что прямо сейчас — да.

Игнорируя его, я захлопнула дверцу. Он отступил в сторону.

ГЛАВА 12

Взгляд его глаз преследовал меня всю дорогу до дома. Если бы кто-то, кого я люблю — скажем, мама или брат, — лежал один в больнице, а меня бы к нему не пускали… Но нет. Я поступила правильно, а главное — строго по закону. Для человека, который хочет сохранить свою работу, это критически важно.

Этим утром я умудрилась лишиться еще одного сна, пока с боем натягивала новый чехол на диван. Инструкция была на китайском, а Дедушка давал редкие комментарии на немецком; оба варианта оказались одинаково бесполезными. Наконец я вернулась в спальню, переоделась в фланелевую пижаму и зарылась под электроодеяло. Будильник заводить не стала — рассудила, что родные разбудят меня, когда приедут. А если они по какой-то причине опоздают, что ж, мне повезет поспать подольше.

Я крепко спала, пока в дверь не позвонили.

— О господи, — я глянула на часы. 10:30 утра. На целых полчаса раньше, чем я их ждала.

Нечестно.

Кое-как я сползла с кровати и поковыляла в прихожую. Обычно я сначала чищу зубы, но в квартире было холодно, к тому же я чистила их перед сном — то есть примерно часа два назад. Я заглянула в глазок и увидела Джейка: он переминался с ноги на ногу, точь-в-точь как пингвин.

— Какой пароль? — крикнула я через дверь — совсем как в детстве.

— Пароль: «Ну и дубак же тут, блядь»! — Он высунул язык прямо в глазок.

— Эй, не лижи дверь, примёрзнешь, — с улыбкой открыла я. — Заходи давай.

— Спасибо. — Он вошел и принялся топать в прихожей, отряхиваясь. С каждой нашей встречей он выглядел всё более опрятным. Правда, сегодня ему явно помогала куртка, чуть поновее той, в которой я видела его в прошлый раз — в ней он казался массивнее, скорее всего, за счет плотного пухового наполнителя.

— Отличная куртка.

— Подарок какой-то доброй души.

Я попыталась уловить в его голосе иронию или затаенную горечь, но не смогла. Может, ему и вправду нравилось жить на чужие обноски. Я и сама купила ему несколько свитеров и новые перчатки. А что еще дарить бездомному? Зато я частенько пускала его переночевать на своем диване.

— Я думала, мама с Питером уже здесь? — Он снял куртку и повесил ее в шкаф в прихожей.

— Они обещали к одиннадцати. — Я подошла к термостату и прибавила отопление. — Как дела?

— Как обычно. — Он уселся на диван и подцепил пальцем ткань. — Этот чехол всяко лучше кровавых пятен.

— Насчет этого… — я прошла на кухню, чтобы заранее разогреть духовку. Чем быстрее мы покончим с Рождеством, тем лучше для моего сна. — Им об этом знать необязательно, ладно?

В его глазах вспыхнул до боли знакомый огонек:

— И что мне за это будет?

О, в эту игру мы уже играли. Я выразительно указала на пустое пространство, где когда-то стоял мой обеденный гарнитур:

— То, что я не расскажу маме, куда делись мой стол и шесть стульев.

Джейк откинулся на спинку дивана.

— По рукам.

Я нахмурилась. Мне не следовало заключать с ним сделки. Или оправдываться перед кем бы то ни было за что бы то ни было. Но в последнее время он видел меня не в лучшем виде, и, хотя я не обязана была отчитываться ни перед ним, ни перед кем-то еще, мне очень не хотелось, чтобы этот праздничный обед превратился в бесконечные взаимные упреки. В нашем общем прошлом такого дерьма и так хватало.

Раздался стук в дверь.

— Я открою, — Джейк поднялся, а я поспешила переодеться во что-то более подходящее для рождественского утра, нежели пижама с закрытыми ступнями.

— Джейки! — услышала я из спальни восторженный возглас мамы. — А где Эди?

— Переодевается…

— Пойди помоги Питеру, ладно?

Я услышала ее шаги по коридору, и, разумеется, она даже не подумала постучать. Двери для моей матери всегда были понятием абстрактным — возможно, именно поэтому мы с Джейком и играли в пароли, чтобы доказать себе, что личные границы вообще существуют. Она шумно ворвалась в мою комнату:

— Эди!

— Привет, мам.

Моя мама, Шелли-Рэй Спенс (теперь Гриндер), была ниже меня и куда миниатюрнее. В детстве она любила называть меня «крепкой» — не потому, что я действительно такой была, а просто на её фоне выглядела так. Она считала это шуткой, но я была подростком-эмо и вечно комплексовала, чувствуя себя неуклюжим лосем рядом с грациозной оленихой.

— Счастливого Рождества! — объявила она, широко раскинув руки. Я едва успела натянуть футболку, как она сжала меня в объятиях. Я неловко обняла её в ответ.

— Счастливого Рождества. Я уже разогрела духовку.

— Всегда думаешь наперед! Вот за это ты и есть моя любимица! — заявила она.

Мы с Джейком всегда были её любимчиками, причем зачастую она говорила это так, чтобы мы оба слышали.

— Питер, ставь индейку! — крикнула она обратно в короткий коридор. — Мы приготовили ее еще утром, перед выездом, — заговорщически прошептала она мне.

— Спасибо, мам.

Она похлопала меня по руке:

— Я ведь знаю, как сильно ты любишь поспать.

Я уже набрала в грудь воздуха, чтобы защитить свою честь, но она выскочила из комнаты прежде, чем я успела вставить хоть слово. Дело было вовсе не в том, что я «люблю поспать», а в том, что я пришла с работы ВСЕГО, МАТЬ ВАШУ, ДВА ЧАСА НАЗАД. Но мы с матерью вели этот спор бесчисленное количество раз — обычно когда она звонила мне посреди дня до трех часов или из других часовых поясов.

Я мысленно сосчитала от десяти до одного и пошла вслед за ней.

Джейк возился с раскладным столом, который привезла мама, а Питер хозяйничал на кухне. Кажется, в моей крошечной квартирке еще никогда