Лунная смена - Кэсси Александер

Я злилась на себя за то, что мне не плевать, а от этого глупого чувства злилась еще сильнее. Эта злость полыхала так ярко, что ни о чем другом я думать просто не могла.

— С Брэндоном всё как-то по-настоящему. Настолько близко к идеалу, насколько у меня вообще когда-либо бывало, — сказала Джина, отходя от Уинтера, чтобы положить фонарик и проверить показания инфузионных насосов. — Но если я буду с ним встречаться… если всё зайдет дальше, Консорциум обязательно вмешается.

Я и не подозревала, что наша личная жизнь отслеживается настолько строго. Тенями — возможно. Но чтобы еще и Консорциумом? Да ладно.

— И где они были, когда я встречалась с зомби?

Она скорчила гримасу:

— Я имею в виду немного другое, не просто «встречаться»…

Внезапно включился интерком, о существовании которого в палате я даже не догадывалась, и из динамика раздался голос Мясник:

— Девочки, всем приготовится.

Тон Джины в то же мгновение сменился с дружеского на чисто профессиональный.

— Я так и знала, — она резко обернулась и выхватила у меня оружие. — Выходи.

— Что? По протоколу же…

Джина принялась буквально выталкивать меня прикладом винтовки к выходу:

— Уходи, быстро, прямо сейчас!

Нахмурившись и не до конца уверенная, стоит ли вообще её слушать, я выскочила из палаты Уинтера прямо в защитном обмундировании.

— Джина! — снова запротестовала я.

Она закрыла дверь и заперлась внутри.

ГЛАВА 10

— Джина? — я забарабанила кулаком по двери. Монитор рядом с дверью мигнул и погас. — Ты это серьезно, что ли?

По коридору раздались шаги. Я натянула маску повыше, поправила защитный костюм и уселась на стул с таким видом, будто полностью контролирую всё, что происходит в палате передо мной. Ага, просто я, медсестра, которая ни за кем конкретно ни присматривает, сижу в коридоре в полной защитной экипировке. Блядь. Я нахмурилась и уставилась в открытые медицинские карты.

Кто-то обратился ко мне сзади:

— Где он?

Я развернулась на стуле и увидела коренастого лысого мужчину в рубашке для боулинга под черным шерстяным пальто.

— Где? Я знаю, что он здесь…

Так вот почему Джина выставила меня из палаты. Из-за моей неосведомленности мне будет проще врать.

— Я не понимаю, о ком вы говорите, сэр, — я быстро сложила бумаги и захлопнула карты, чтобы убрать с глаз любую личную информацию.

— Ты прекрасно понимаешь о ком я. — Он залез под пальто, вытащил телефон и быстро набрал сообщение своими толстыми пальцами. — Он здесь, и вы прячете его от нас. — Закончив писать, он поднял на меня прищуренный взгляд. — Чем дольше ты врешь, тем хуже тебе же и будет.

Потрясающе. Просто потрясающе. Я сделала вдох и выдох, мысленно заталкивая зарождающееся возмущение в отдельный ящик в голове. Он имеет право злиться, точно так же, как мы имеем полное право проявлять осторожность.

— Мне жаль, сэр. Вам придется прийти завтра, когда здесь будет социальный работник…

— Поверить не могу, что вы не пускаете нас к нему! — Он подошел ближе, нависая надо мной. Я отодвинула стул назад. Правота далеко не всегда гарантирует, что тебя не ударят.

Из-за поворота показались мужчина и женщина, цепляющиеся друг за друга.

— Йорген. Прекрати немедленно, — скомандовала женщина, и тот отступил. Я подалась вперед, сгребла со стола всё, что на нем лежало, и положила себе на колени. Затем снова отъехала назад, на безопасное расстояние.

Женщина была постарше, блондинка с проступающей сединой, в темно-синем брючном костюме. Она крепко держала молодого человека под руку, будто опираясь на него. Оглядевшись по сторонам, она застонала:

— О, он здесь. Йорген… Всё именно так, как я и боялась.

Она потянулась к лысому мужчине, и тот протянул ей руку. Словно обезьянка, перепрыгивающая с ветки на ветку, она сменила мужчин, на которых опиралась, и шагнула ближе ко мне.

— Как он? С ним всё в порядке? Что вообще известно?

— Ничего, — выплюнул Йорген в мою сторону. — Она даже не признает, что он здесь. И это при том, что я чую его запах.

Молодой человек сделал шаг вперед. Он был примерно моего возраста, одет в обычную одежду: джинсы и худи цвета армейского хаки.

— Что вы можете нам сказать? — спросил он.

— Ничего. — Прямо сейчас я была практически беззащитна. Мясник торчала за углом, Джина заперлась внутри, а Тени никогда не отличались пунктуальностью, если только это не было выгодно им самим. Я крепче прижала к груди всю медицинскую карту Уинтера. — Мне очень жаль. Я не имею права произнести ни слова.

Женщина, словно у нее внезапно переломился хребет, соскользнула с рук Йоргена и оказалась лицом к лицу со мной.

— Вы должны спасти его. Вы должны сделать всё, что в ваших силах. — Ее глаза, льдисто-голубые и покрасневшие от слез, уставились на меня, а ладонь легла на мое колено, обтянутое защитным костюмом. Пальцы сжались со сдерживаемой, нечеловеческой силой. — Всё, что угодно. Просто продержите его до полнолуния, — умоляла она.

Молодой человек положил руку ей на плечо и мягко заставил подняться.

— Йорген, Хелен — уходим.

— Но она ведь что-то знает! — запротестовал Йорген.

— Уверен, что знает. Но мы мешаем ей работать. Если он действительно здесь, мы только вредим ему. — Парень бросил на меня быстрый взгляд и покровительственно приобнял плачущую женщину за плечи. — Берегите его. И не дайте ему умереть.

Всем сердцем мне хотелось кивнуть или хоть как-то утешить их, но я не могла. Официально этого пациента здесь не было, к тому же только глупые медсестры обещают то, чего не могут гарантировать. Я не была ветеринаром для оборотней и понятия не имела, выкарабкается он или нет — еще одна веская причина, почему внутри сидела Джина, а не я.

Йорген с пренебрежением окинул взглядом весь коридор, а затем снова посмотрел на меня.

— Мы вернемся, — бросил он.

А затем он завыл. Его облик оставался человеческим, поэтому вой вышел корявым, грубым подражанием настоящему. Хелен, казалось, вздрогнула от неожиданности, а молодой человек удивленно вскинул брови. Но секунду спустя они присоединились к нему, и их вой прозвучал куда более по-волчьи: ее альт и его тенор слились воедино, взмывая и падая по какой-то потусторонней шкале нот. Я никогда не видела, чтобы люди издавали подобные звуки. Мне сразу вспомнился поход из далекого детства, когда мы с семьей сидели у костра, а мы с братом дурачились, передразнивая волков из чащи и пытаясь подпеть их далекому хору.

Здешние волки выли с