Его обвиняемая. Рецепт помилования - Алена Шашкова
Все оставшиеся обитатели Блан-на-Кара собираются за одним столом к ужину. Кроме Марты, которая уехала в Гримспорт. Поэтому стол накрывала я и выбрала для этого не столовую, а кухню.
— Есть уже первые показания? — интересуется Кайан, нехотя нанизывая на вилку картофель.
— Нет. Их не будут допрашивать до моего приезда в Фортаун, — отвечает МакХоллс.
— Ты предупредил, чтобы Крауга держали особенно молчаливым?
Новый шадхар кивает.
— Ему выделили отдельную камеру с особым содержанием.
— И допускают туда… — начинает Кайан.
— Только меня и моих людей, — МакХоллс с прищуром смотрит на Рад’Исента. — Неужели ты сомневаешься, что я с первого раза тебя не понял?
Кайан усмехается.
— А в Гримспорте? Кого-то оттуда уже задержали? — уточняю я.
— Тех, кто оформлял подозрительные выходы и пропускал грузы, — отвечает МакХоллс. — Тех, кого в администрации взяли под тайное наблюдение.
Шадхар рассказывает, что проверяет связь таверны со складом и поручения мальчишке. Кайан уточняет про пропавший портовый журнал. Разговор переходит на даты отливов, закупки “Морского бриза” и выходы кораблей. Я слушаю, прислонившись затылком к спинке кресла.
— Вам, неара Торн, — МакХоллс поворачивается ко мне, — предстоит снова дать показания. Вам непременно нужно вспомнить все то, что было перед вашим прошлым арестом. Кто приходил, что делал, угрожали или обещали что-то.
Кажется, даже от мысли об этом у меня начинает болеть голова. Но если это нужно, чтобы воздать по заслугам всем, кто участвовал в этой схеме, я приложу все усилия, чтобы вспомнить, чтобы память Элис помогла мне.
— Когда будет новое заседание? — уточняю я, пристально глядя на шадхара.
МакХоллс выдерживает мой взгляд.
— Когда мы соберем достаточную базу для того, чтобы утопить Крауга, — отвечает он. — И не только его.
— А мои подписи? Под признанием. Под расписками, — это тоже важно: мне потом оставаться с чужими долгами. — Я ничего этого не подписывала.
— Это, вероятно, будет одним из самых простых моментов заседания.
Я выпрямляюсь.
— Главное, что он будет.
Кайан накрывает своей ладонью мою. МакХоллс задерживает взгляд на наших переплетенных пальцах.
— Будь я на твоем месте, Рад’Исент, — произносит он, — я бы, наверное, тоже рискнул своим местом.
— Ты не на моем месте, — отрезает Кайан.
— Увы! — улыбается МакХоллс и встает из-за стола. — Доброй ночи!
Он выходит из кухни, а Кайан притягивает меня к себе и целует в макушку.
— Противостояние с Краугом не закончено, — говорит он.
— Знаю. Но на этот раз я готова. Потому что ты рядом.
Глава 55
Через три дня Блан-на-Кар пустеет, а мы остаемся со всеми последствиями: беспорядком в кабинете, разрушенной оранжереей и непривычной тишиной. Все арканы, даже Кайан, уезжают в Фортаун. Марта возвращается только к конце третьего дня и застает меня в лаборатории, где я получаю новый спирт.
Бродяга сидит тут же со мной, помогая перебирать уцелевшую посуду и раскладывая новый мох, который мы с ним собрали за два дня. Марта присаживается рядом на стул и молча присоединяется к нам.
— От ноара Рад’Исента есть новости? — спрашивает она.
— Да, — отвечаю я, придвигая ближе к ней корзину. — Артефакт с Крауга сняли, он начал говорить. Но пока что это такая чепуха, что ее даже не принимают всерьез.
— А тот аркан?
— Его нанял Крауг, — пожимаю плечами. — На нем даже артефакта не было на самом деле.
Кайан писал, что МакХоллс систематизировал и передал дальше все доказательства. Съемную квартиру Крауга и дом писца, где мы встречались с отчимом, обыскали. Нашли еще пару пузырьков наперстянки. Допросили Беззеля и, кажется, нашли аптекаря, который продал наперстянку в последний раз.
Всех портовых грузчиков также допросили. Нашли мальчишку, который бегал в доки, он указал на Крауга. Руководство порта тоже легко начало давать показания.
Но пока что все указывало только на отчима, поэтому между строк в письмах Кайана я чувствовала досаду. Он добился того, чтобы получить Крауга живым, но никак не может добраться до того, кто выше него. А грязь из раны надо вычищать всю, иначе гноиться не перестанет.
— Ты что-то еще вспомнила из последних дней? — Марта поднимает на меня глаза.
Я качаю головой.
— Воспоминаний все меньше, — я переставляю решетку с мхом на нити около печи. — Я все меньше Элис и все больше Алиса.
Марта поднимается с места, подходит ко мне и обнимает.
— Значит, так и должно быть. Элис помогла, чем могла, — говорит она. — И ее нужно отпустить.
— Только обещай, что ты с нами останешься, — мои ноги обхватывает Бродяга. — Я к тебе привык.
Я прижимаю к себе Марту.
— Я постараюсь. Я к вам тоже привыкла. Наконец-то я чувствую себя дома.
В Фортаун мы приезжаем спустя неделю после всех событий. Я снова оказываюсь в том самом зале суда, где открыла глаза. Где отказалась признать чужую вину. Где началась моя вторая жизнь.
Меня провожают к скамье подсудимых под взглядами наблюдателей, жадных до зрелищ. Но теперь здесь, напротив судьи, не только я. На отдельной скамье — Крауг. Уже не довольный и в идеальной одежде. Прошедшие дни оставили на нем свой отпечаток в виде синяков под глазами, спутанных сальных волос и потрескавшихся губ.
Он ловит мой взгляд, хмурится. Я спокойно смотрю на него, а потом оборачиваюсь. На втором ряду в зале сидит Кайан. Его ледяной взгляд больше не пугает — наоборот, он внушает уверенность и спокойствие. Я все выдержу. Он рядом.
— Вы признаете себя виновной, неара Торн? — снова мне задают вопрос.
Вдох-выдох.
— Нет, — отвечаю я.
— Она врет! — с усмешкой отзывается Крауг. — Вы видели все документы. Подписывала она. А меня… заставляла выполнять всю самую грязную работу.
В зале поднимается гвалт. Судья стучит молотком по столу, МакХоллс подходит к отчиму.
— Как давно это началось?
— Еще при моей жене, — отвечает Крауг, а я сжимаю кулаки — МакХоллс сказал мне молчать, пока