Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

— А что здесь написано? — спросила Еления, указав на меловую доску, стоящую перед кафе, мимо которого мы проходили.

Я перевел взгляд на красочно разрисованную мелками доску и усмехнулся.

— «Здесь — горячие вкусные пончики», — прочел я надпись около красной стрелки, указывающей на дверь в кафе. — «Холодный и жестокий мир — там», — прочел я также вторую надпись, около синей стрелки, указывающей в противоположную сторону, на улицу.

— Какая прелесть! — умилилась Еления и ткнула пальцем в вывеску на самой двери. — А здесь что написано?

— «Наш айлинор холодный, как сердце твоего бывшего», — с улыбкой прочел я.

— Мне, определенно, нравится это место! — сказала Еления и потянула меня за собой. — Идем, я совершенно точно не хочу в холодный и жестокий мир, зато не откажусь от пары-тройки пончиков!

Возражений у меня не было, и я последовал за Еленией.

Связной браслет-артефакт на моей руке в этот момент пиликнул, и я нажал кнопку принятия сообщения от моего коллеги-фортемина Эрика Кларксона. Сообщение было лаконичным: «Маал пока так и не вышел на связь. Не могу его найти. Не могу его увидеть».

Я недовольно поджал губы.

Мне очень не нравилось, что Маал Кахико пропал после нашего с ним знакомства и моего разговора с Еленией о ее магическом наставнике. У меня было очень много вопросов к этому безумному ученому, но я никак не мог задать их напрямую, потому что ни я, ни мои коллеги никак не могли его выловить. И если уж даже у Эрика ничего не получалось, то вопросов становилось всё больше.

Вернее, Маал не то чтобы пропал — просто его лабораторию никто не мог найти.

Дело в том, что она вроде как не имела постоянного местонахождения, постоянно меняла координаты в огромном искандерском лесу, и отец объяснял мне, что нет ничего особенного и странного в том, что Маал решил уйти сейчас на дно: наверняка просто тестирует какую-нибудь особо опасную дрянь, а потому спрятался ото всех подальше по добру по здорову. Якобы это была обычная практика Кахико, просто нам сейчас так не свезло.

Но сердце мое было не на месте... Что-то было не так с этим Маалом, и я никак не мог понять, что именно.

***

Позже днем Еления активно делала вид, что была весьма увлечена происшествием в ботаническом саду и восстановлением пострадавшей флоры, но я-то видел, кто постарался: спасибо Морфу за отвлекающий манёвр с подожженным кустом, подпалившим развевающиеся мантии преследующих нас генеральских эльфов.

Ну а вечером мы, собственно, отправились на так называемый ретрит, где нас ожидала чуть ли не вся аристократическая верхушка Геросса.

Если бы мне когда-нибудь сказали, что я буду добровольно участвовать в эльфийском ретрите, связанном с ритуалом плодородия, да еще и в рождественские праздники, я бы посоветовал говорящему провериться у знахаря, так как возможно, его травяные настои были с истекшим сроком годности.

Но вот я здесь, в особняке лорда Элиндора, где воздух настолько пропитан ароматом хвои, ладана и чего-то цветочно-сладкого, что хочется либо чихать, либо немедленно потребовать крепкий кофе, чтобы перебить его ароматом другие запахи. Впрочем, учитывая, что эльфы считают кофе «слишком грубым» для духовных практик, мне оставалось только страдать молча.

Еления рядом выглядела так, будто ее заставили присутствовать на лекции о налогах. Ее облачили в нелепую голубую мантию, такие здесь надевали все «для гармонии с зимними энергиями», и женщинам еще выдавали веер из перьев феникса, якобы для «охлаждения пылких мыслей». Я поймал взгляд Елении, в котором читался немой крик: «За что?».

Ей вообще досталось еще при входе в особняк: лорд Элиндор, встретивший нас, еще на пороге с благоговейным видом поднял хрустальный флакон с жидкостью, переливающейся, как северное сияние.

— «Эссенция лунного благословения», — торжественно объявил он, а я переводил каждое его слово. — Последняя капля, собранная в священную ночь зимнего солнцестояния. Она усилит нашу связь с духами плодородия и очистит энергии наших земель.

Другие встречающие нас эльфы закивали с благоговейным выражением лиц, я же едва сдержал вздох. Если бы мне платили серебром за каждый раз, когда я слышал про «очищение энергий», пребывая на эльфийском материке, я бы уже сложил пирамидку из серебра высотой в императорский замок. Эльфы были даже слишком суеверны в некоторых вещах.

— Дорогая Еления, — обратился Элиндор к моей рыжеволосой красавице, протягивая ей флакон. — Как Великая Спасительница Велариэны, ты принесёшь в наш ритуал новое начало. Удостой нас чести влить эссенцию в Чашу Единения!

Я почувствовал, как Еления напряглась, вряд ли она ожидала, что ее вообще попросят что-то делать на этом мероприятии.

— Э-э-э... Ну, ладно... В смысле, я с удовольствием! — бодро ответила она, принимая флакон. — Премного благодарна за оказанную честь!

Ей еще с десяток таких флаконов надавали по пути в ритуальный зал, все скляночки-флакончики выглядели одинаково, но каждый был с каким-то редким ингредиентом в духе «света, собранного в полночь на Лурриэ́йской тропе» (что бы это ни значило).

Еления нервно дергала глазом, но стоически улыбалась, и я помог ей сгрузить всё это флаконистое добро ей в сумку.

— Что-то я уже перехотела идти на ретрит, — пробормотала она так тихо, чтобы только я мог услышать.

— Но мы уже тут, уйти сейчас будет очень плохо для нас обоих, так что потерпи, нам надо продержаться пару часов, — прошептал я. — Воспринимай это как забавный отдых, расслабляющие странные действия, длинную медитативную практику. Ты же сама меня такими же словами уговаривала сюда прийти, Штольценберг!

— Если я усну в процессе этой, прости Господи, медитации, ты меня разбудишь?

— Ага. Покусаю тебя при всех.

— Брандт, ты невыносим!!

— О да, я невыносимо прекрасен, спасибо за комплимент.

Еления ткнула меня локтем в бок и что-то хотела сказать, но как раз в этот момент перед нами раскрыли резные двустворчатые двери, и пришлось замолкнуть.

Нас проводили в ритуальный зал — просторное помещение, где стены состояли из живых ветвей, а пол выложен мозаикой с узорами, изображающими «потоки энергии». В центре располагался огромный кристалл аметиста, вокруг которого уже расселись эльфийские аристократы. Они сидели в позах, демонстрирующих «открытость к гармонии», но на деле выглядело это так, будто эльфы