Доклад без правил - Матильда Старр

Вот тут уж я не выдержала и расхохоталась в голос.

— Постой, — сказала, отсмеявшись. — А откуда ты вообще всё это знаешь?

— А ты как думаешь, о чём люди болтают на вечеринках? — Он приподнял бровь, глядя на меня с некоторым превосходством. — Уж точно не о погоде. Только и разговоров, что кто, где и как облажался. Это ведь самое интересное.

Ну да, подумала я про себя, вполне логично — там же собирается цвет местных лоботрясов, немудрено, что подобных историй у них с избытком. Но, если признаться честно, кое-что из услышанного действительно годилось для моего, ну то есть — нашего исследования.

Элмерз снова умудрился меня удивить. Ещё вчера я была абсолютно уверена, что от него, кроме беспечного разгильдяйства, ждать нечего. А теперь уже сомневалась: может, он не так бесполезен, как мне казалось?

— Хорошо, — сказала я, отставляя пустую чашку. — Допустим, у тебя действительно есть некоторый материал. Но это ещё не значит…

— Значит! — перебил он. — Давай так, ты берёшь мои книги и занимаешься теорией — раз уж так к этому стремилась. А мне дашь почитать свои наработки по практической части.

Верилось в это, признаться, с трудом, но спорить я не стала. Идея, если отбросить моё недоверие к нему, звучала разумно: я получала и книги, а взамен — что, собственно, взамен? Дать ему прочитать мои записи? Не самая страшная цена. Даже если он умудрится залить мои записи чаем — у меня все равно есть копия. Ну да, я запасливая.

— По рукам, — сказала я. — Раз мы обо всем договорились, думаю, пора расходиться.

Ну да, тем более что чай и конфеты уже закончились. Ох! Неужели я умудрилась схомячить целую коробку?

Элмерз подхватил мою сумку с книгами.

— Провожу, — сказал он, не дожидаясь моего согласия, и первым направился к выходу.

Мы шли через территорию академии в сгущающихся сумерках, и, как ни странно, молчание между нами не было тем тягостным или неловким. Каждый думал о своем и никто не пытался вставлять реплики просто потому что надо. И снова — вот уж не думала, что в обществе Элмерза я могу чувствовать себя так уютно.

У дверей нашего общежития он, разумеется, остановился — дальше ему хода не было.

— Жди здесь, — сказала я. — Принесу бумаги.

Взбежала наверх, порылась в стопке своих записей, отобрала листы и спустилась обратно.

Элмерз ждал у крыльца, привалившись плечом к каменной колонне. В неровном свете фонаря он вдруг показался мне совсем не таким, каким я привыкла его видеть на людях, — без обычной вальяжной снисходительности, он казался довольно симпатичным… Да о чем это я! Элмерз у нас признанный красавчик, даже с этой его снисходительностью.

Я протянула ему листы. Наши пальцы соприкоснулись на мгновение — случайно, просто потому что он взял бумаги слишком быстро, — и я тут же отдёрнула руку, чувствуя, как щёки предательски теплеют. Приготовилась к неизбежной подколке, к какому-нибудь язвительному замечанию по поводу моей реакции.

Но её не последовало.

Элмерз сунул листы за пазуху и, буркнув что-то вроде «ну, до завтра», развернулся и почти бегом направился прочь, оставив меня стоять на крыльце в некотором недоумении.

Неужели тоже смутился?

Я тут же отбросила эту мысль как совершенно нелепую. На Элмерза это было решительно непохоже — он скорее выдал бы какой-нибудь сомнительный комплимент, наслаждаясь моей неловкостью, чем сбежал бы, толком не попрощавшись.

Поднимаясь по лестнице в свою комнату, я никак не могла выбросить из головы одну очень неудобную мысль. Всё это — чай, конфеты, прогулка в сумерках, проводы до самого общежития — подозрительно напоминало свидание.

Спать этой ночью я, кажется, не собиралась — и не потому, что заставляла себя, а потому что, как только раскрыла первый том Ортеги, забыла и о времени, и об усталости.

Комната погрузилась в ту особую тишину, которая наступает только глубокой ночью, когда за окном затихает привычный университетский гул — ни шагов на дорожке, ни голосов из соседних окон, только шелест страниц редчайшей книги. Синти давно спала, отвернувшись к стене и накрывшись с головой, а я сидела, обложившись раскрытыми фолиантами, и с каждой страницей чувствовала, как моя научная работа обретает форму, приходит в систему.

Материал оказался богаче, чем я смела надеяться. Оказывается, маги древности совершили столько ошибок, что нам, современным студентам, даже не снилось! Это же какую фантазию надо иметь, чтобы так косячить! Но и работа по предотвращению ошибок была проделана немалая.

Я делала пометки на полях, выписывала цитаты, чертила схемы контуров рядом с описаниями ошибок — и с каждым новым случаем всё яснее понимала, почему теме безопасности при призыве посвящены целые тома.

К тому моменту, как небо за окном начало сереть в предчувствии рассвета, стопка исписанных листов рядом со мной выросла до внушительных размеров. Я откинулась на спинку стула и критично оглядела результат ночного труда. Теоретическая часть обрела наконец стройную структуру — с классификацией, конкретными примерами и выводами, которые уже не выглядели простым перечислением чужих неудач. Работа была серьёзной. Такой, с которой не стыдно выйти к комиссии.

Спать оставалось часа три, не больше. Что ж, приемлемо… Отосплюсь когда-нибудь потом. В выходные, если получится, а то и вовсе на каникулах.

Утром, все еще оглушенная недосыпом, я спустилась в столовую — и почти сразу на меня налетел Элмерз с кипой листков в руках. Я узнала в них собственные наработки — те самые, с предварительными выводами по практической части, которые отдала ему вчера вечером у крыльца общежития.

Неужели он не сунул их куда-то в дальний угол, а действительно принялся изучать? Неожиданно. Судя по помятому виду страниц, Элмерз успел перечитать их не один раз, кое-где даже оставил пометки на полях его собственным размашистым почерком.

— Случаи интересные, и классификация очень толковая, молодец, — сказал он без предисловий, даже не поздоровавшись. — Но я просмотрел твои наброски выводов… Мне кажется, они неправильные. Ты поторопилась.

Что?

Что он сейчас сказал?

Я моргнула, не сразу осознав услышанное. Неправильные выводы? В том, что я обдумывала не один месяц, скрупулезно изучая и анализируя каждый случай, о котором узнавала от сокурсников и родителей?

— Ты, наверное, шутишь, — произнесла я сухо.

— Делать мне нечего, только шутить, — он словно бы не понял, что я хотела этим сказать.

— И что же именно в