Ты будешь нашей невестой - Лили Бэнг

Я перестала думать. Перестала бояться. Я просто чувствовала. Чувствовала, как моё тело раскрывается и отвечает ему, как внутри всё сжимается и плавится от этого неторопливого ритма. Я стала смелее, мне хотелось большего. Поэтому обняла его за шею, вцепилась пальцами в ткань его футболки, притягивая ближе. Мои ноги обвили его талию сами собой, углубляя каждое проникновение.

— Да вот так... — вырвалось у него, когда я сама подалась навстречу. В его голосе прозвучало одобрение и азарт. — Вот так, Наташ.

Я отдавалась этому ощущению полностью. Стыд куда-то испарился, растворился в волнах нарастающего удовольствия. Он знал, что делал. Знал, как касаться, как двигаться, чтобы каждая нервная клетка в моём теле трепетала от наслаждения.

Он ускорился. Каждый толчок задевал какую-то невидимую пружину внутри. Ощущения нарастали, сгущались внизу живота в тугой, горячий ком. Я закинула голову назад, и губы сами собой разомкнулись в беззвучном стоне.

— Давай малышка, кончай, — приказал он уже не шёпотом, а низким, хриплым голосом, врезаясь в моё тело.

Всё внутри сорвалось с тормозов. Волна накрыла меня с головой, не взрывом, а долгим, бесконечным падением в тёплую, яркую пустоту. Я закричала, прижимаясь к нему, чувствуя, как судороги удовольствия сотрясают меня изнутри и смывают все мысли.

Он почувствовал мои спазмы, издал рык, сделал ещё несколько резких, глубоких толчков и замер, вонзившись в самую глубину. Я почувствовала горячие пульсации внутри себя, его последнее содрогание.

Он не отпускал меня сразу. Остался внутри, тяжело дыша, прижимая моё дрожащее тело к своей груди. Мы стояли так, сцепившись, пока наше дыхание не начало выравниваться.

Потом он вышел. Помог мне спуститься со стола. Ноги не слушались, и он на секунду придержал меня, давая опомниться.

Я стояла перед ним, с опущенной головой, чувствуя, как по внутренней стороне бедра стекает свидетельство нашей близости. Стыд вернулся, но теперь он был не таким острым. Я только что кончила в руках другого похитителя. И это было прекрасно.

Кирилл поправил одежду. Потом взял мою кружку, налил из чайника ещё горячей воды и поставил передо мной на стол.

— Выпей, — сказал он. — И ложись спать.

Он повернулся и пошёл к двери. На пороге остановился не оборачиваясь.

— И спасибо за честность, — сказал он тихо.

Он ушёл. Я осталась одна на кухне. Только чувствовала себя по-другому. Не униженной, а довольной.

Я только что самавыбрала это. Не просто подчинилась. Я захотела. И получила. И мне понравилось.

Я не видела их лиц, только ощущала прикосновения — множество рук, тёплых, сильных, нежных. Они скользили по моей коже, ласкали, исследовали, заставляли трепетать. Двое. Я точно знала — их двое. И вместо страха в груди растекалось тёплое чувство. Их губы касались моей шеи, плеч, груди, и я выгибалась навстречу, тихо стонала, растворяясь в этом море ощущений. Я была центром их вселенной, их желанной, их…

Я проснулась от собственного стона, тихого и прерывистого, застрявшего в горле. Открыла глаза, уставилась в деревянные балки потолка. В комнате было уже светло, пылинки танцевали в луче утреннего солнца.

И тут я осознала, что сон не кончился. Одно из прикосновений было слишком реальным. Тёплая, широкая ладонь лежала у меня между ног, ладонь прикрывала лобок, а большой палец медленно, почти лениво водил по самой чувствительной коже губ. От этого прикосновения всё тело мгновенно вспыхнуло, а низ живота сжался в знакомом, предательском спазме.

Я резко повернула голову. На краю кровати сидел Кирилл. Он был уже одет — в чёрные джинсы и тёмную водолазку. Его лицо было спокойным, но в тёмных глазах горел тот же огонь, что и вчера.

— Тебе что-то снилось хорошее? — спросил он тихо, хитро улыбнувшись, его палец слегка надавил, заставив меня вздрогнуть. — Ты вся течёшь, малышка.

Прежде чем я успела что-то сказать или даже сообразить, два пальца легко, без сопротивления, вошли в меня — влажную, готовую, откликающуюся на его прикосновение с постыдной готовностью. Я не смогла сдержать новый, уже вполне реальный стон.

Кирилл наклонился, перекрывая мои губы своими. Поцелуй был глубоким, властным. Он словно забирал мой стон себе. Я ответила, забывшись на секунду, мои руки сами потянулись к его шее.

Из-за приоткрытой двери донёсся низкий голос Артёма:

— Давайте поживее! Собирайтесь, у нас полчаса!

Кирилл прервал поцелуй, прикусил мою губу, глаза были тёмными от желания.

— Прости, малышка, — прохрипел он, медленно вынимая пальцы. Внутри осталось ощущение пустоты. — Дела. Займёмся этим, когда вернёмся. А сейчас — одевайся.

Он встал и отошёл к окну, давая мне возможность одеться, но я чувствовала его взгляд на своей коже.

Я села на кровати, чувствуя, как по щекам разливается жар. От разочарования внизу живота заныло. Я злилась на саму себя. Злилась на него. И на Артёма, который прервал… прервалчто? Момент близости с моим похитителем? Абсурд.

На краю кровати лежала аккуратно сложенная одежда. Чистая, новая. Джинсы, тёплая серая кофта из мягкого кашемира, тёмное бельё, даже носки. Они позаботились обо всём. Этот жест снова вызвал странную смесь благодарности.

— Куда мы едем? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— По делам. Нашли твоего Колю. Даём последний шанс ему… или тебе. Спастись.

Моё сердце, только что колотившееся от возбуждения, упало и замерло. Коля. Совсем забыла о нём. О том, что где-то там есть прежняя жизнь.

Я нахмурилась, сжимая в руках кофту. — Я… я к нему возвращаться не хочу, — ответила я.

На его лице появилась усмешка. — Ну вот видишь, как быстро мы тебя излечили от глупости. Одевайся. Артём не любит ждать.

Он не уходил. Стоял и ждал. Я поняла — он не оставит меня одну. Будет стоять и смотреть, как я одеваюсь.

Я почувствовала смущение. Вчера в полумраке, в пылу страсти, было не до этого. А сейчас при дневном свете, стоять перед ним обнажённой… было не по себе. Хотя я знала, что он уже всё видел. Трогал. Владел. Я сжала зубы, сбросила с плеч халат и осталась сидеть на кровати полностью обнажённой, чувствуя, как его взгляд скользит по моей коже, прожигая её. Я натянула бельё, потом джинсы, кофту.

Кирилл наблюдал молча. Когда я надела носки и встала, он кивнул, поправил рукой выпирающий бугор, жест, от которого у меня снова заныло внизу живота, и вышел из комнаты, бросив через плечо — Спускайся. У тебя пять минут.