Хозяин серебряного леса - Ната Лакомка

— Это всё? — спросил тем временем Рейв. — Больше у тебя нет просьб?

— Нет, — буркнул король.

Я видела, что ему неловко, но и это сочувствия к нему у меня не вызвало. Хотел поговорить без свидетелей. Стыдился при ведьме клянчить серебро у сына, которого бросил на произвол судьбы.

— Праздник в честь дня рождения Гаральда будет через неделю? — уточнил Рейв.

— Да, — неласково отозвался его величество.

— Мы с Сильвией придём, — сказал Рейв. — Поэтому не делай недовольное или удивлённое лицо, не порть брату праздник.

Король медленно поднял голову и уставился на старшего сына.

— Вас, вообще-то, не приглашали.

— Я сам нас пригласил.

— Зачем? — вырвалось у короля. — Чего ты добиваешься?

— Ты знаешь, отец. Я всегда добивался лишь справедливости, — Рейв снова усмехнулся, но усмешка получилась… какой-то слишком грозной она получилась.

Впервые я видела его таким. И не понимала, почему он так внезапно изменился.

— Какая справедливость?! — не выдержал король и заорал: — Ты отдал семейные драгоценности этой замарашке!.. Ей недостаточно? Ты решил из неё ещё и принцессу крови сделать? Княгиню, может быть?

Рейв вдруг сделал шаг вперёд, дёрнув меня за собой, схватил отца за плечо, а потом за руку.

Его величество мгновенно притих, побледнел и замер. По-моему, он даже дышать перестал. А по виску поползла крупная капля пота.

— Представь, что будет, — заговорил Рейв со вкрадчивой угрозой, и таким я его тоже раньше не видела, — что будет, если сейчас Сильвия отпустит меня?

— Ты не посмеешь… — голос короля дрогнул и сорвался.

— Ещё как посмею, если будешь её оскорблять, — произнёс Рейв. — И Гаральду скажи, чтобы держал язык за зубами. Моё терпение не безгранично.

Он отпустил отца, и тот шарахнулся в сторону, отбежал на безопасное расстояние и встал за стол. Схватился за рукоятку кинжала, что висел на поясе, но почти сразу отпустил. Наверное, вспомнил, что против Рейва бессильно любое оружие.

— Его величество сбежал под защиту стола, — сказала я Рейву.

Что скрывать? У меня было огромное желание отпустить руку Рейва, когда он держал папочку. Очень хотелось, чтобы этот заносчивый король наелся серебром от пяток до макушки. Навсегда наелся. Как Толстый Торстен и его жёнушка. Но Рейв сжимал мою руку так крепко, что было почти больно. Вздумай я его отпустить, он не позволил бы.

— Тебе не надо бояться меня, отец, — спокойно и немного грустно сказал Рейв, превращаясь в себя привычного. — Не надо бояться. Так, слегка опасайся. Серебра я тебе подкину, не переживай. В остальном же всё будет, как я сказал — мы с Сильвией должны присутствовать на празднике. Договорились?

— Договорились, — прошипел король, глядя с ненавистью.

— Пойдём отсюда, — сказал Рейв уже мне.

— Зачем нам этот праздник?! — спросила я, когда мы вышли из королевских покоев и направились к себе.

Лицо у Рейва было бледным, и улыбнулся он, словно через силу. Но улыбнулся и притянул меня к себе.

— Так надо, радость моя, так надо, — сказал он и поцеловал меня в щёку, потом в губы — быстрыми, лёгкими поцелуями.

Радость моя?

Впервые он так ко мне обратился.

И словно успокаивал. Только успокаивал меня или себя?

— Ты так крепко держал меня… — сказала я тихо. — Боялся, что я и правда тебя отпущу?

Он промолчал, но прижал меня к себе ещё сильнее.

— Не волнуйся, я не причиню зла твоим родным. Если… если ты сам об этом меня не попросишь.

— Послушай, Сильвия, — теперь он взял меня за плечи и слегка встряхнул, — очень тебя прошу — не держи зла ни на моего отца, ни на брата, ни на мачеху. Когда-нибудь ты поймёшь их…

— Я?! Никогда! Как они могли…

— Послушай, — он перебил меня, и я покорно замолчала. — Когда-нибудь ты поймёшь их. Но я буду счастлив, если ты никогда не станешь такой, как они.

— Да я никогда не стану такой!

— Вот и хорошо, — он нащупал мою руку, сжал мою ладонь, и мы пошли дальше по коридору.

— Ты говорил, что скажешь, кто мои родители… — я ни с того ни с сего именно сейчас решила заговорить об этом.

Если честно, только сейчас об этом вспомнила. Слишком много впечатлений обрушилось на меня в этом замке. Главное как-то позабылось.

— Скажу.

— Когда?

— Когда придёт время. А пока подберите с Гердой самое красивое платье. Хочу, чтобы на празднике в честь моего брата ты затмила всех.

Платье мы выбрали, конечно.

Зелёное, атласное. Во-первых, цвет идеально подходил к изумрудам, которые я должна была надеть, а во-вторых, цвет идеально подходил мне. И не нужны были наставления королевы Герсимии, чтобы это понять. Я сама это видела. Во всех зеркалах.

Жаль, что Рейв не мог этого увидеть.

Теперь мы с ним ходили трапезничать в главный зал — три раза в день, как по часам. И мне очень нравилось, что когда мы входили, уже не надо было намекать на этикет. Гости и придворные подскакивали, как куклы, у которых верёвочка привязана к макушке.

Король был мрачен, принц Гаральд крутил носом, но помалкивал, королева Герсимия вела себя восхитительно невозмутимо, хотя я чувствовала, что и она не в восторге от того, что происходит.

Зачем Рейву нужно было на этот дурацкий праздник, я не знала. Я исчерпала всё своё красноречие, доказывая, что совсем не хочу туда идти, и лучше прогуляюсь по саду, под цветущими вишнями, но мой принц остался непреклонен. Мы пойдём — и всё тут. Это важно.

В конце концов, я решила, что это важно именно для него. Ведь если хорошенько подумать, Рейв всегда жил во дворце. Привык совсем к другому обращению. И то, что казалось мне счастьем и благом — жизнь в серебряном лесу — было для него проклятием. Конечно, принц бывал на праздниках, танцевал, заигрывал с красивыми дамами, которые искали его внимания…

А они искали. Конечно же, искали. Я видела, что происходит здесь, под сводами королевского замка.

Все думали о своей выгоде, а выгоду можно было получить, подольстившись к правителям, получив протекцию от короля, королевы или наследного принца…

Даже ко мне пару раз подходили, пытаясь сунуть прошение для Рейва и кошелёк с деньгами — для меня. В качестве оплаты, чтобы прочитала прошение принцу.

Надо ли говорить, что таких просителей я отправляла подальше, вспоминая все крепкие выражения из трактира в Рагнерупе.

Возможно, сейчас Рейву тоже хотелось вспомнить прежнюю жизнь. Ту