Хозяин серебряного леса - Ната Лакомка

Она красивее меня? Да, пожалуй. Значит, это о ней думает господин Элейв? Из-за не неё не хочет… меня?

— Нет, я приехала не для того, чтобы тебя упрекать, — сказала женщина, оборачиваясь.

Теперь она стояла лицом ко мне, и я увидела, что глаза у неё блестят, как от непролитых слёз.

Плачет?.. Я бы тоже плакала… И мне бы тоже было больно… Мне и сейчас больно… Боль прямо в сердце. В душе. И мне больнее, чем ей. Потому что я знаю, что её подозрения — это ничто. Господин Элейв остался ей верен. Оттолкнул меня.

— Я хочу снова выйти замуж, — произнесла женщина, и я встрепенулась, даже рот приоткрыв, чтобы не пропустить ни слова.

— Ты была свободна ещё тогда, — раздался голос колдуна. Глухой, безразличный. — Не понимаю, чего ждала.

— Не понимаешь? — голос женщины зазвенел. — Ждала... Надеялась… что тебя вылечат.

— Я не больной! — оборвал её господин Элейв.

— Конечно, прости, — она испуганно отступила к камину. — Но я надеялась… Всё-таки, мы муж и жена… Нас благословили небеса…

— Ру, давай обойдёмся без красивых фраз, — снова прервал её колдун. — Тем более мы оба знаем, что всё это пустое.

— Зачем ты говоришь так? — произнесла она с надрывом и заплакала, всхлипывая всё чаще, продолжая говорить с рыданиями в голосе: — Я ждала! Была тебе верна! И сейчас узнаю, что ты… что ты…

— Прекрати, — он перебил её в очередной раз. — Ру, ты за эти несколько лет ни разу не приехала навестить меня.

— Потому что это опасно!..

— Да, опасно, — согласился он, — и я тебя не виню. Ты молодая, красивая, на тебе столько украшений…

Она схватилась за ожерелье на шее и выдохнула почти с ужасом:

— Ты видишь?!.

— Не вижу, — терпеливо пояснил колдун. — Слышу, как они звенят при каждом твоём движении. Понимаю, что тебе страшно рисковать молодостью, красотой, да и страдать и надеяться приятнее в столице, а не в маленьком провинциальном городке.

— Всё-таки, ты меня не простил, — сказала она с горечью, покачав головой.

Но теперь её слёзы и печаль в голосе меня не тронули. Наоборот. Я ещё больше возненавидела её. Килби живёт здесь. Боится, но живёт. Почему жена оставила мужа? Ясно, такая красота не захотела рисковать собой. На ней столько золота… Будет обидно превратить всё это в серебро… Господин Элейв прав. Могла бы поселиться в Рагнерупе. Чтобы хоть иногда поговорить. Пусть стоя на расстоянии, за пределами леса… Но не поселилась же…

— Ближе к делу, — заговорил колдун. — Я тебя отпускаю. Давно отпустил. Напишу отцу, чтобы он дал тебе всё, что захочешь…

— Письмо у меня с собой, — быстро произнесла красотка Ру и вынула из рукава свёрнутый трубочкой лист бумаги.

Последовала недолгая пауза, потом колдун усмехнулся.

— Ты предусмотрительная, — сказал он, и теперь в его голосе я услышала насмешку. — Положи на стол и отойди.

— Сейчас позову твоего слугу, чтобы прочитал... — женщина торопливо развернула лист.

— Не надо. Подпишу так. Не читая.

— Ты очень добр, — с готовностью сказала она, пошла к столу и разложила письмо, придавив его с двух сторон книгами, чтобы не свернулось опять.

Она открыла чернильницу, обмакнула в чернила пёрышко и положила его на край писчего прибора. Потом отбежала к камину.

— Всё готово, — сказала она, и я видела, что она с трудом сдерживает радостное нетерпение. — Перо рядом с чернильницей. Тебе только подписать. Хоть где подпиши.

А только что плакала… Зараза тараканья…

Думать так о красивой, богатой и явно знатной даме не полагалось, тем более — девчонке из трактира, но я умышленно согрешила и знала, что никогда не раскаюсь в этом грехе.

Колдун подошёл к столу, коснулся пальцами столешницы, отыскивая на ощупь.

— Выше, ещё выше… немного левее… — подсказывала ему женщина.

Нет, я никак не могла даже мысленно назвать её «жена господина Элейва». Это — не жена. Это — выдра какая-то!..

Колдун коснулся чернильницы, но вместо того, чтобы взять перо, нашарил письмо, прикоснулся к нему, и оно в то же мгновение стало серебряным.

— Ты не подписал… — растерялась Ру.

— И так сойдёт. Эту мою подпись точно никто не подделает, — холодно ответил колдун. — Скажи отцу, что я отпускаю тебя, пусть он не чинит тебе никаких препятствий.

Он отошёл от стола, но не к кровати, а в другую сторону, к окну, так что я продолжала его видеть.

Женщина осторожно приблизилась, взяла со стола тонкую серебряную пластину, в которую превратилось письмо, помедлила, и спросила:

— Тебе не интересно, за кого я собралась замуж?

— Нет, — коротко ответил господин Элейв.

Ещё за мгновение до того, как красотка Ру открыла рот, я поняла, что она всё равно не сможет промолчать.

И точно!..

— За Годвина, — выпалила она.

На лице колдуна появилась тень усмешки.

— Даже не удивлён, — сказал он.

— Ты не прав в отношении него, — возразила женщина горячо. — Он добрый, заботливый, он всегда был рядом со мной.

— Всегда, — подтвердил колдун.

— Не подозревай нас! Ничего не было! — заговорила она ещё горячее. — Это всё сплетни! Просто ты всегда был в разъездах… я грустила… А Годвин — он развлекал меня. Он развеял мою печаль.

— Чудесно, — снова прервал он её. — Теперь будете развлекать друг друга до самой смерти.

— Желаешь нам смерти?! — так и вскинулась она.

— Не выдумывай, — сказал господин Элейв. — Но и счастья желать не буду, ты уж прости.

— Бог простит, и я прощаю, — сказала она гордо, уже позабыв плакать. — А я пожелаю тебе счастья. Ты хорошо выглядишь, хорошо одет. Вижу, что твоя женщина заботится о тебе. Я обязательно пришлю ей подарок. В знак моей огромной благодарности.

Подарок?! Я чуть не крикнула, чтобы она подавилась своим подарком.

— Ей не нужны твои подарки, — ответил господин Элейв. — Скажешь отцу, что я разрешил тебе забрать всё, что хочешь. Но драгоценности моей матери оставишь.

Лицо гостьи вытянулось.

— Зачем они тебе? — воскликнула она.

— Тебя это не касается. Тебе они не нужны.

Женщина прищурилась, глядя на него пристально, совсем недобро.

— Хочешь подарить… этой? — спросила она. — Ты можешь купить ей новые! Ты же можешь всё превратить в серебро!.. Хватит с неё и серебра! А твоя мать завещала их невестке…

— Драгоценности моей матери оставь моему отцу, — повторил господин Элейв, повысив голос. — Остальное — не твоё дело.

— Хочешь жениться на ней?! — она произнесла это с таким недоверием, с таким изумлением, словно позабыла, что сама только что выпрашивала разрешения выйти за другого. —