Пока сердце помнит - Надежда Ковалёва
Эмилия улыбнулась.
Они прошли вдоль роз.
- Я боялась не брака, - сказала Элизабет. - Боялась однажды обнаружить, что Элизабет исчезла и осталась только «жена лорда Бомонта». Эдварду понадобилось время понять: получив мою руку, он не получил права думать и решать за меня.
- Доминик тоже учится.
- Все Бомонты учатся медленно.
- Розалинда бы возразила.
- Розалинда не учится. Она сразу считает себя правой.
Они рассмеялись.
На террасе Доминик разговаривал с сэром Эдмундом. Эмилия наблюдала, как он слушает её отца - не перебивает, не поправляет. Когда-то это показалось бы мелочью. Теперь она знала цену таких мелочей.
Позже Доминик проводил её до экипажа. Остальные тактично задержались в холле, хотя из окна второго этажа совершенно отчётливо торчала голова Николаса.
- Твой брат наблюдает, - сказала Эмилия.
Доминик не обернулся.
- Если сделать вид, что не заметил, иногда он теряет интерес.
- Не похоже.
- Тогда позже убью.
Он взял её руки.
- Следующий раз увижу тебя в церкви.
- Завтра увидишь за завтраком. Мы живём в семи милях.
- Розалинда запретила мне приезжать.
- Почему?
- Говорит, невеста должна успеть соскучиться.
Эмилия улыбнулась.
- И что ты ответил?
- Что это варварский обычай.
- Она права.
Доминик выглядел оскорблённым.
- Ты на её стороне?
- Всегда, когда это удобно.
Он наклонился, но остановился в нескольких дюймах.
- Можно попрощаться как следует?
- Можно.
Поцелуй был долгим и тёплым. Когда Доминик отступил, Эмилия поймала его за лацкан.
- Ещё раз.
- Розалинда увидит.
- Пусть.
- Я женюсь на опасной женщине.
- Поздно передумывать.
У окна наверху Николас действительно стоял. На этот раз рядом появилась Розалинда и оттащила его от стекла за воротник.
Глава 23. Свадьба
В утро свадьбы Эмилия проснулась до рассвета. Несколько мгновений она лежала неподвижно, глядя на светлеющий полог кровати, пока память не вернула одно простое слово: сегодня.
Дом ещё спал. За окном над полями лежал тонкий туман, сад был влажным от росы, а дорожка к конюшне казалась совершенно обычной. Обыкновенность этого утра почему-то успокоила её. Мир не собирался останавливаться только потому, что к полудню она станет женой Доминика Бомонта.
В восемнадцать лет Эмилия представляла этот день сотни раз. В тех фантазиях Доминик всегда был молодым, беззаботным и безошибочным. Он угадывал каждую её мысль, говорил только нужные слова и никогда не заставлял плакать. Теперь тот выдуманный мужчина казался ей почти скучным.
Она выходила замуж за другого Доминика: со шрамом у виска, дурным характером, привычкой командовать и ещё более упрямой привычкой учиться, если понимал, что был неправ. За мужчину, который без колебаний поехал с ней в Портсмут, но теперь сначала спрашивал, хочет ли она его рядом.
В дверь тихо постучали. Сэр Эдмунд вошёл уже одетый для церкви и остановился у порога, словно вдруг не был уверен, что имеет право нарушить её одиночество.
- Не спишь.
- Ты тоже.
Он подошёл к окну и несколько секунд разглядывал туман.
- В последний раз могу предложить побег.
Эмилия повернулась к нему.
- С тобой?
- Разумеется. У меня есть экипаж и двадцать фунтов. Этого хватит, чтобы начать новую жизнь во Франции.
- Ты не говоришь по-французски.
- Тем интереснее.
Она засмеялась и обняла отца. Сэр Эдмунд крепко прижал её к себе, и шутка закончилась так же быстро, как началась.
- Мать бы тобой гордилась, - сказал он.
Эмилия закрыла глаза.
- Хотела бы, чтобы она была здесь.
- Она бы спорила с Розалиндой из-за цветов и тайком переделала половину приготовлений.
- Тогда особенно.
Сэр Эдмунд поцеловал дочь в висок и ушёл, прежде чем они оба окончательно испортили себе глаза слезами.
В Бомонт-холле утро проходило значительно шумнее. Николас вошёл в комнату Доминика без стука и обнаружил жениха уже одетым, стоящим у окна с таким видом, будто собирался на переговоры с вражеским флотом.
- Ты вообще спал?
- Немного.
- Ещё можно сбежать.
- Сэр Эдмунд опередил тебя с этой шуткой.
Николас приложил ладонь к груди.
- Это личное оскорбление.
Натаниэль появился следом, на ходу поправляя галстук.
- Розалинда ищет тебя.
- Зачем?
- Не знаю. Я бежал.
- Разумно.
Эдвард вошёл последним, осмотрел младших братьев и произнёс:
- Карета через двадцать минут.
- Конец свободного человека, - скорбно сообщил Николас.
Доминик наконец отвернулся от окна.
- Напомнить, что после меня бабушкиному завещанию нужна ещё одна свадьба, а свободных кандидатов у Розалинды двое - вы с Натаниэлем?
Николас сразу посерьёзнел.
- Сегодня твой день. Не порть его угрозами.
Небольшая приходская церковь даже в августе хранила прохладу; пахло воском и старым деревом, цветные пятна от витражей лежали на каменном полу. Доминик действительно нервничал. Перед дуэлью или штормом страх хотя бы имел ясный предмет: человека напротив, ветер, рифы, оружие. Здесь он боялся только одного - увидеть сомнение на лице Эмилии и понимать, что у него нет права отнять его даже ради собственного счастья.
Когда распахнулись двери, все заготовленные мысли исчезли. Эмилия шла рядом с отцом в почти простом платье цвета слоновой кости, и Доминик увидел не наряд, не гостей, не церковь. Только её лицо. Она смотрела прямо на него и улыбалась - спокойно, счастливо, без тени прежнего ожидания. В груди стало тесно. Он вдруг вспомнил девочку под дождём, женщину у конюшни, её слёзы после его чудовищного предложения, солёный ветер у моря. Все эти Эмилии шли к нему сейчас в одной. Доминик выдохнул только тогда, когда она оказалась совсем близко.
Николас рядом тихо заметил:
- Теперь можешь моргать.
Доминик не удостоил его даже взглядом.
Сэр Эдмунд передал ему руку дочери и на секунду задержал пальцы.