Битва за Гималаи. Безумная гонка империй за крышу мира - Скотт Эллсворт

В статье сообщалось, что группа из девяти немецких и австрийских альпинистов отправилась из Мюнхена в Индию в надежде впервые в истории подняться на вершину третьей по высоте горы на Земле. «Новизна этого предприятия, – говорилось в статье без подписи, – заключается в том, что попытка восхождения на Канченджангу будет предпринята в августе-сентябре, то есть во время муссона». Также отмечалось, что «новости с описанием установки высотных лагерей, создания ледяных пещер на склоне горы и рассказ о штурме вершины будут публиковаться в Times».

Разумеется, статья осталась почти незамеченной. Большинство других британских газет проигнорировали эту новость, как и ведущие «Би-би-си». У читателей Times, которые пробежали статью за тостом и чашкой чая на кухне или стоя в толпе в вагоне метро по пути на работу, новость не вызвала никакого ажиотажа. И даже те, кто знал хоть что-то об альпинизме, отреагировали на этот недатированный и неподписанный материал разве что удивленным хмыканьем.

На то были веские причины. На протяжении почти века англичане доминировали в альпинизме. Несмотря на то, что на самую высокую точку Англии – холм в Озерном крае под названием Скофелл-Пайк высотой 978 метров можно подняться и вернуться вниз за полдня, английские альпинисты считались лучшими в мире. В течение всего одного десятилетия в 1850–1860-х на тридцать шесть грозных гор в Альпах были совершены успешные первые восхождения, и лишь на пять из них поднялись не британцы. Именно англичанин, а не швейцарец, немец или итальянец, первым стал на вершине Маттерхорна. И хотя представители других стран пытались не отставать, никто не мог даже сравниться с британским рекордом.

Но этим дело не ограничивалось. Британские альпинисты первыми стали использовать ледорубы. Именно лондонский канатчик создал первую в мире альпинистскую веревку, и именно британцы сконструировали первые экспедиционные палатки. В эпоху, когда большинство жителей Земли либо жили вдали от гор, либо избегали их, мужчин из Оксфорда и Кембриджа, одетых в твид и с рюкзаками, в которых лежали продукты и чай из известного лондонского магазина Fortnum & Mason, можно было регулярно встретить карабкающимися по какому-нибудь хребту в глуши в нескольких километрах от ближайшей деревни. Вопрос, могут ли бешеные псы и англичане держаться подальше от полуденного солнца, остается спорным, но англичане совершенно точно просто не могли оставаться в стороне от гор[1].

Духовная родина альпинистской деятельности находилась не в Альпах, не в Озерном краю и не на вершине Бен-Невис или горы Сноудон. Она располагалась в доме XVIII века постройки по Сэвил-Роу на восточной окраине престижного лондонского района Мейфэр. Альпийский клуб, занимавший второй и третий этажи дома № 23, – не просто старейшее альпинистское сообщество. Это еще и одна из самых элитарных организаций Великобритании. Клуб отличало не только то, что его члены являлись представителями высшего сословия со множеством почетных званий. В Лондоне было предостаточно клубов, которые могли похвастаться столь же эксклюзивным составом.

Члены Альпийского клуба восходили по головокружительным гранитным стенам над Шамони, противостояли бандитам и пронизывающим ветрам на Кавказе, собрав волю в кулак, поднимались на вершины безымянных гор в Андах, несмотря на нехватку продуктов и угрозу обморожения. Принять новичка в Альпийский клуб могли только его члены, и, хотя избранные счастливчики и смельчаки со стороны с радостью приветствовались на ужинах и других клубных мероприятиях, полноценное членство купить было невозможно – его можно было только заслужить, пройдя по сложнейшим маршрутам в самых опасных местах на земле.

И еще кое-что связывало несколько сотен членов клуба. Отношение к жизни. Оно выходило за рамки привычного существования – банковского счета, статусной супруги и послушных детей, а также виски и сигар в дорогих лондонских заведениях по вечерам. Одни представители клуба являлись безнадежными романтиками и вдохновлялись мистическим романтизмом с его ликованием природы и индивида, читая Байрона и Шелли, восхвалявших счастье и полноту жизни вдали от толпы. Другие черпали вдохновение в уже ушедших и новых национальных героях, в шекспировском Генрихе V, идущем «еще раз напролом», в лорде Нельсоне, переломившем ход битвы при Трафальгаре, или в Джордже Гордоне, герое Хартума, невозмутимо противостоящем острым как бритва кривым саблям 50 тысяч защитников Государства дервишей. Многие члены Альпийского клуба считали, что в горах как нигде все возможности человека – физические, умственные, духовные – доходят до предела.

Но все они так или иначе верили, что жить нужно полной жизнью. А для британских альпинистов, путешествующих по всему миру, это означало испытать себя на самых страшных вершинах планеты – не важно, будь то во славу монарха и страны или просто ради себя. И как только восходитель оказывался способен преодолеть парализующий страх, не дававший двигаться по ледяному гребню в сотнях метров над тем, что легко могло стать могилой, или выживал в снежной буре на высоте более четырех километров, он менялся навсегда. А когда годы брали свое и с лазаньем приходилось завязывать, альпинисты вспоминали свои свершения с другими «соплеменниками» на ужинах и за бокалом-другим Пуйи-Фюиссе на ежегодных собраниях Альпийского клуба.

По крайней мере, так делали те, кто вернулся с гор.

Альпинизм смертельно опасен, и это не просто красивая фраза. После первого успешного восхождения на Маттерхорн трое британских альпинистов и один французский гид погибли, сорвавшись на спуске. В последующие десятилетия много других восходителей нашли свою смерть в горах.

Хамфри Джонс и Мюриэль Эдвардс погибли в свой медовый месяц, когда их проводник сорвался, восходя на небольшую вершину недалеко от Монблана, и увлек молодоженов с собой в пропасть. 8 июня 1924 года Джордж Мэллори и Сэнди Ирвин отправились на штурм вершины Эвереста, и больше их никто не видел.

Последний инцидент имел большой резонанс.

Мэллори не только слыл одним из наиболее известных членов Альпийского клуба, но и сам по себе являлся яркой личностью: был обаятелен, весел и красив, имел много поклонниц. Он работал преподавателем в Кембридже и участвовал в собраниях «Блумсберийского кружка», состоявшего из известных писателей и художников, которые эпатировали викторианское общество. Но истинным призванием Мэллори был альпинизм. Он играл ведущую роль в трех первых экспедициях на высочайшую вершину мира. Именно Мэллори дал знаменитый ответ на вопрос, почему люди стремятся взойти на Эверест, – «потому что он существует». Этот бесстрашный представитель высшего сословия считался идеалом британского альпиниста.

Смерть Мэллори