Чаровница - Айна Суррэй

Добравшись до нужного места, юноша оставил мотоцикл в кустах, а сам пошел дальше пешком, чтобы не привлекать внимания. Среди деревьев он увидел светлый силуэт, ковыряющийся на корточках. Услышав хруст ветки, парень резко обернулся, направляя на пришедшего кинжал Альберта, трансформировавшийся в меч.

– Эйлерт… – он опустил руку. – Уходи немедленно. Ты не должен быть здесь. Как ты вообще понял, где я?

– Это было не сложно. Телебашня не вечна, так же как и кладбище. Зеленые зоны сильно охранялись и в то время, а значит, единственное место, где Альберт мог спрятать меч, та самая поляна, где вы сразились.

– Ванесса тебе звонила?

– Звонила.

– Тогда ты…

– Я никуда не уйду, – перебил он. – Рансу Ахонен, ты просто невозможен. Упрям не меньше меня.

– Что? – взгляд Рансу изменился.

– На твоем пропуске фото сероглазого шатена, только вот вижу я альбиноса с изумрудными глазами, – спокойно произнес Эйл, а от его слов у Рансу сердце удар пропустило. – В воспоминаниях Джоелл освещение этой поляны магией Чародея белоснежное. Такое же, как твоя аура. Как примененное заклинание во время одержимости Златы. Твоя реакция на Альберта, на воспоминания, показанные Джоелл, на подлинность дневника. И, самое главное, меч. Ты не просто не хотел его брать, ты боялся касаться, ведь тогда он узнает тебя. И Чаровнице, конечно же, он не был нужен, ведь она фальшивка, пытающаяся подставить настоящего Рансу.

– Эйлерт… – На глазах юноши навернулись слезы, хрустальными каплями падая на траву. Рансу выронил из рук меч. Губы дрожали так же, как кисти. Горло сдавил удушающий ком. – Ты действительно… просто невозможный человек, – едва слышно произнес Ахонен, опуская голову. Он старался успокоиться, но слезы продолжали литься, не желая останавливаться.

– Объясни мне принцип работы своих сил. Это единственное, чего я не смог понять, – Эйл говорил спокойно, наблюдая за действиями друга. – Все, успокаивайся. Негоже тебе плакать, глаза болеть будут.

– Это мое проклятие… – Рансу шмыгнул носом, вытирая запястьем глаза. – Силы проявились в районе десяти лет, а вместе с ними меридианы стали работать неправильно. Люди начали видеть во мне того, кого хотели, – он судорожно выдохнул, стараясь привести мысли в порядок. – Друзья, возлюбленные, родственники, идеальный образ человека, – во мне видели людей разного возраста. Коснувшись человека, я могу прочитать его воспоминания о том, кого они во мне видят, – юноша провел пальцами по серебряной пряжке на ремне. Та стремительно темнела, пока не почернела полностью. – Альберт принес мне обсидиан, и благодаря ему я смог настроить практически единый образ для всех: юноша-шатен. Черты лица, иногда оттенок волос, глаз для всех различался, но не было уже той каши, что раньше. Свою внешность я не могу никому показать. За все мои годы жизни только несколько человек могли видеть меня настоящим, ты и Джоелл в их числе.

– Но в ее воспоминаниях ты был… Мягко говоря, не особо симпатичным.

– Потому что так сделал я. Я применил на ней заклинание, как раз его развеял Хизэши. Заменил один образ на другой, а с ним пропали некоторые эмоции и чувства.

– А как же камеры? На них ты должен отображаться настоящим.

– Не в моем случае. Частицы энергии, создающие визуальные искажения, отпечатываются на фото, и на нем я буду выглядеть так, как выгляжу сейчас для всех… как Кайл.

– Тогда я найду способ тебе помочь.

– Я даже не удивлюсь, если найдешь, – Рансу слегка улыбнулся. На душе стало так легко и спокойно. Спустя долгие годы жизни под чужой личиной нашелся человек, способный видеть в нем настоящую личность. – Значит, этот брелок… – юноша коснулся пальцами украшения на поясе.

– Я подарил его тебе именно потому, что догадался обо всем. Он тебе необходим, – Эйлерт самодовольно ухмыльнулся, вздернув нос. Он был абсолютно спокоен, чем поражал друга еще сильнее. – Что произошло с мисс Джаей и Эдуардом?

– Вот как… – Ахонен едва заметно улыбнулся. Он никогда бы не подумал, что Эйл настолько внимателен к мелочам. – Мисс Джая в критическом состоянии. Повреждены внутренние органы и позвоночник. Когда я нашел ее, она еще была в сознании. Я смог использовать одно запретное заклинание для телепортации и отнес ее в центральную больницу, где под иллюзией, приняв на время образ Дэйдалоса, запретил вносить ее имя в базу данных и какие-либо документы. Никто не знает, что она еще жива. После этого я вернулся в Академию, надел плащ препода и начал спектакль. Эдуарда никто не видел после нашего визита к Джоелл. Куда он делся – понятия не имею. Я пытался его отыскать, но безуспешно. Вполне возможно, что она сама куда-то сослала подручного или вообще убила, лишь бы устроить шоу.

– Ты подобрался к Джоелл… Но разве она не видела тебя сквозь его внешность?

– Нет, это другое заклинание, не связанное с моей проблемой. Я пытался найти весомые доказательства и нашел книги, – Рансу закрыл глаза. – Я ранил ее, запечатав воспоминания и изменив восприятие, но, если бы она хотела мне отомстить, давно бы сделала это. Почему сейчас? И это ли та самая причина?

– Вряд ли. Выше нос, я оправдаю тебя, обязательно. Она решила убить тебя не своими руками, настроив против все правительство и общественное мнение, даже собственную преемницу чуть не убила, а с подручным что, вообще никто не знает…

– Я до последнего не хотел верить, что Джоелл решила подставить меня еще раз, но… – юноша тихо вздохнул.

– Только она не учла, что у тебя будут друзья, – Эйл улыбнулся. – Кстати, почему ты нам все не рассказал? Тогда ведь ты хотел что-то сказать, но в итоге умолчал.

– Решил, что так будет лучше. Не хотел подвергать вас опасности. Альберт пытался меня оправдать, и не только он, но у них ничего не вышло. Слишком опасно со мной связываться.

– Зато выйдет у меня. Не переживай. Я смогу убедить родителей. Ее мотив до сих пор не ясен, но одно могу сказать точно: дневник сделала не она сама. Думаю, кто-то подставил тебя с самого начала, а ее использовал в своих целях. Спектакль продолжается до сих пор…

– Ни один кукловод не сможет прожить столько. Или появился новый, или роль играют другие факторы, о которых мы не знаем.

– Еще успеем