Юрий Леляков - Великая тайна Фархелема
«Но как они столько времени могли думать, что их принимают за официальную делегацию? — мелькнуло у Джантара новое сомнение. — И те, кто приходили к ним — действительно министр, действительно жрец? Или те так и называли себя? Держа их взаперти, как какой-то курьёз природы? Хотя верно: примитивное общество, с царями отдельных деревень. А они сами не историки, где им разобраться…»
— … На этом всякие переговоры с обеих сторон были немедленно прерваны, — заговорил диктор на фоне всё того же кадра. — Царь и министры Нимбары собрались на свой чрезвычайный совет. Международная комиссия по изучению Западного континента… (вновь появился тот же кадр одного из прежних заседаний) …рассмотрев на своём, заседании 33 сахвея ситуацию, создавшуюся в связи с тем, что стало известно о коренных различиях в анатомии и физиологии организма и проистекающих отсюда моральных нормах у представителей обоих человечеств планеты Фархелем, приняла решение о невозможности дальнейшего продолжения каких бы то ни было отношении с человечеством Иорары…
— Да они, что, раньше не знали, как устроены членистые вообще? — хлестнул по напряжённой ауре Джантара раздавшийся уже здесь, в комнате, голос Ратоны.
— … О таком же решении царя Нимбары на следующий день сообщил участникам экспедиции министр Витуриван, — бесстрастно продолжал диктор уже на фоне кадра, изображающего очередную (видимо, последнюю) встречу Витуривана с Феринкоатле. — При этом он также сообщил, что все несогласные с таким решением из числа местной аристократии и жречества, принимавших участие в переговорах, были сняты со своих постов и отправлены в монастырь «анина»…
«Так… правда? — подумал потрясённый уже этим Джантар. — Действительно: царь, министр, переговоры?»
После этого вдруг появился кадр… одного из уже знакомых помещений дирижабля — и Джантар даже не сразу обратил внимание, что наконец исчезло так долго остававшееся в центре экрана слово «вырезать»… Ведь это был уже второй намёк: дирижабль… не взорван в конце радана?!
— … В ночь с 34 сахвея на 1 хулумбара, — заговорил диктор уже с иным оттенком в голосе (будто этот фрагмент озвучивали в другое время, отдельно от остальных), — экспедиция должна была отправиться в обратный путь. Однако мы не знаем — и уже, вероятно, никогда не узнаем — что на самом деле произошло в ту ночь. В главном штабе экспедиции неожиданно, вне установленного времени сеансов связи, был принят перебиваемый помехами фрагмент какой-то передачи, в которой биолог Инал Юкар и оператор связи Мхейн Фатл… (на экране появились и их лица, но как бы в полумраке и действительно сквозь сильные помехи) …по-видимому, зачем-то пытались обратиться к руководству штаба экспедиции, однако цель и смысл их обращения по тому фрагменту, который удалось принять, остались непонятными. И это, как оказалось, была вообще последняя связь с экспедицией, которая с тех пор больше не дала о себе знать… (На фоне остановленного кадра последней передачи, судя по малозаметному звуковому перепаду, последовал ещё стык.) …Так нашла своё очередное — и теперь уже, видимо, безоговорочное — подтверждение полная бесперспективность каких-либо практических шагов по освоению человечеством Фархелема внутреннего плато Западного континента — однако это подтверждение оказалось оплачено человеческими жизнями, вся вина за напрасные жертвы которых ложится прежде всего на тех государственных деятелей, которые пошли на поводу у отдельных учёных, одержимых нездоровым любопытством вместо того, чтобы заняться решением действительно важных и насущных для человечества Фархелема вопросов…
«Как? — пронеслось в ошеломлённом этим, новым поворотом сознании Джантара. — Уже «человечества Фapxeлемa» в единственном числе?»
А на экране снова беззвучно пошли кадры явно траурной церемонии (Джантар узнал виденный им однажды в давней телепередаче момент закладки символической могилы всей экспедиции)… И вдруг всё оборвалось — и после того, как на экране за доли мгновения промелькнули подряд несколько неразборчивых эмблем или символов, он озарился ровной серой пустотой.
— Мальчики, подождите, — неожиданно глухо прозвучал в наступившей тишине голос Фиар. — Не выключайте. Мы же не знаем, вдруг это не всё…
— Нет, но… как… — срывающимся шёпотом произнёс Ратона. — Отказаться от попыток открыть для себя целую новую культуру, пусть и примитивную… Культуру разумных существ иного биологического типа… И из-за чего? Что, по местным обычаям — баня оказалась совмещена с туалетом? И только-то?
— Да, неужели это она и есть… — с невыразимой горечью откликнулась Фиар. — Великая тайна Фархелема… Из-за чего даже не пытались спасти тех, кто, возможно, выжил после взрыва…
— Но тут ни из чего и не следует, что был взрыв… — Итагаро, отведя взгляд от равномерно сереющего экрана, повернулся к остальным. — Видели: дирижабль потом был на якоре, они собирались на нём обратно… Значит, не взорвался ещё тогда, 29-го радана? И вообще всё было не так, как мы до сих пор знали? Но главное — их просто забыли там: и мёртвых, и, возможно, живых. Всех… Чтобы никто не узнал, что на планете есть второе человечество из типа членистых…
— И как, думаешь, было на самом деле? — голос Фиар задрожал от волнения.
— Не знаю… Пока не могу представить. И только понял: власти нашего человечества бросили своих посланцев на произвол тех, местных властей… Правда, не знаю, насколько те могли опасаться за свою мораль от знакомства с нашей анатомией и физиологией… И не хотел бы думать — что из-за этого могли убить их всех, или взорвать сам дирижабль…
— Но что могло помешать сохранить чисто деловые отношения? — переспросил Ратона таким же дрожащим голосом. — Разве людей Иорары перестали интересовать наши знания? И они из-за… такого — могли отказаться от этого?
— Да, что получается… — всё так же ошеломлённо согласился Итагаро. — Сначала фантастика о контактах с мыслящими червями, амебами, даже плесенью, а дошло до дела — и вот как… И будто с самого начала не могли понять: если человек Иорары происходит из типа членистых и— то и будет устроен таким образом? И… при всех разговорах о братьях по разуму, которых столько было ещё недавно — кого-то устраивают лишь физиологические двойники?
— И из чего хоть проистекают эти моральные нормы… — Ратона запнулся, будто не знал, что сказать дальше.
— Действительно… — как-то отрешённо согласилась Фиар. — С одной стороны, известно, что организм позвоночных и членистых устроен совсем по-разному. А с другой — если приложить это к области человеческой морали, обычаев…