Марсианская роза: Научно-фантастические повести и рассказы - Сергей Николаевич Синякин
В морозилке лежали трупы наших товарищей. Они требовали отмщения, что бы там ни думал капитан Држебецкий и ни говорил лейтенант Шейн.
Вместе с тем все понимали, что режим секретности в эти дни важен, как никогда. Слишком важными и страшными выглядели задачи, которые предстояло решить.
Мы готовы были молчать, но совершенно не готовы были сидеть без дела.
2. СТАНИСЛАВ ДРЖЕБЕЦКИЙ, КАПИТАН ЗВЕЗДНОЙ ПОЛИЦИИ
Тоску я ощущал.
Выбило происходящее меня из колеи.
Что Анна нашла в Гехте? Седоголовый и шумногласый мужик, откровенный бабник, чревоугодник, у него даже брюшко наметилось, которое в ближайшем будущем обещало резко прибавить в объеме. Это она специально, чтобы мне досадить. А может, правы были те, кто считал мою бывшую жену непостоянной в связях. Я никогда никого не слушал, с Анной мы прожили — худо ли, хорошо — пятнадцать лет. А потом она от меня ушла, ушла без объяснения каких-либо причин. Просто собралась и ушла. Даже записки не оставила. А меня тогда не было, я Грема Гайера в Астероидном поясе гонял. Вернулся и увидел дома пыльную пустоту.
И Танжер.
Мне этот мальчик нравился — цепкий, быстро все схватывающий, он мог вырасти в хорошего полицейского. К тому же до этого он окончил школу «НАСА-Роскосмос» и имел неплохой налет на внутрисистемных трассах. Он мог войти в группу астронавтов, которые готовились к Первой звездной, но сделал другой выбор. И стал преступником. А может, его заставили сделать такой выбор? Интересно, что он чувствовал, когда убивал Анну? Неужели ничего не шевельнулось в его душе, а жили только страх за себя и нетерпеливый азарт убийцы, принявшего решение. Теперь его ожидала незавидная участь, я даже не сомневался, что военный трибунал вынесет приговор о стирании личности. И будет жить в юном и сильном теле Танжера какой-нибудь старикашка, загибающийся от рака, уже готовый к смерти и не подозревающий, что именно в момент окончательной безнадежности судьба ему улыбнется.
Мы приняли решение похоронить убитых преступниками работников на Марсе.
Конечно, у этого решения было много противников, а у погибших на Земле остались родственники, которые не поняли бы нас и не поддержали в этом вопросе. Однако принятое нами решение имело свои резоны. Подготовка к похоронам заняла бы наших людей, которые хотели действовать, и недоумевали отсутствию приказов со стороны начальства. Кроме того, — пожалуй, это было еще более важным, — появление на планете первого кладбища ознаменовало бы факт, что человечество утвердилось на Марсе и никогда с него не уйдет.
На открытии первого на Марсе кладбища присутствовало почти все население Марсополиса. Равнина, освещенная далеким Солнцем, была заполнена людьми в скафандрах. Обелиск вырубили из цельной гранитной глыбы, которую перенесли к месту захоронения грузовозом. На обелиске было выбито изображение Солнечной системы, а ниже надпись: «PRIMUS INTER ASTRAS!». Выражение было более чем спорным, но я промолчал.
Когда обелиск накрыл вырубленные в базальте могилы, а люди разошлись, я долго стоял рядом с новой возвышенностью, появившейся на Марсе. Грустные, очень грустные мысли одолевали меня.
Вот и первые могилы на Марсе появились.
Скоро появятся другие.
И я вдруг подумал: вот по чему надо искать следы исчезнувших инопланетных цивилизаций — по захоронениям. Любой разумный род оставляет на своем пути столько могил, что их никак нельзя не обнаружить. Между прочим, чаще всего мы изучаем человеческую историю именно по захоронениям, почему надо делать исключение для инопланетян? Ведь мы так похожи друг на друга именно этим — мы живем и умираем, и смерть является неизменным атрибутом нашего существования.
Однако философия философией, а работы нашей никто не отменял.
Поскольку на поверхности Марса во время убийства Гехта и Анны находились двое косморабочих, я приказал Вернону вызвать их и допросить о том, что они видели. Надо было создать у Луки и его товарищей впечатление, что это мы делаем формально, что все давно известно, что убийца купола не покидал, а потому нами был своевременно задержан. Арестованный нами Танжер, для которого мы слепили неуклюжую легенду об аварии, должен был успокоить преступников. Они ведь отлично знали, что Танжер купола не покидал, следовательно, не могли не понимать, что он задержан за убийство.
Луи Дефлера арест Танжера мог взволновать, а Луку — не слишком. Он ведь хорошо знал, что Танжер игрался «в темную». И тут я подумал, что если генерал Панов передал Дефлера и Луку на связь Танжеру именно как агентов спецкомитета ООН, то у него наверняка будут заведены на них соответствующие карточки. И Панов, таким образом, получает возможность оправдаться — не он все организовал, его обманули недобросовестные агенты. Но это лишь при условии, что у нас не будет ни Дефлера, ни Луки, способных дать показания на него. Для себя я сразу пометил, что Дефлер и Лука нам нужны живыми. Данные на Дефлера у нас уже были, а на Луку этого мы вели активную разработку. Не знаю, от кого и за что этот человек получил свое прозвище, но в жизни он был Кседисом Мариполюсом, греком по происхождению и уроженцем Германии. Ему было тридцать четыре года. Биография у него оказалась занятная и изобиловала большим количеством белых пятен. Судя по анкетам, он окончил школу-интернат для эмигрантов в Лотарингии, однако свободно говорил на немецком, русском, английском и испанском языках, немного владел польским. За спиной имел две судимости, каждый раз выходил на свободу, не отбыв и трети полученного срока. И судимости у него были выразительные. Первый срок он получил за участие в подготовке убийства папы римского, а второй — за участие в покушении на муллу Аббаса в Палестине. По одним оперативным данным он входил в катакомбную Сатанистскую церковь, по другим — был яростным атеистом. Никогда не был женат, близких родственников не имел, в интернат попал после гибели родителей, разбившихся на личном самолете семьи, из чего можно было сделать вывод, что родители у него были весьма состоятельными, только непонятно, куда это состояние делось и почему юному Мариполюсу не досталось. Мы по этому поводу делали запрос на Землю, но ответ еще не пришел. Меня успокаивала мысль, что запрос этот никак не мог попасть на стол генерала Панова — нас он не курировал, мы подчинялись непосредственно первому заместителю начальника Управления Дьердю Кошвицу, но кто знает, насколько на Земле простиралось влияние Панова?