Марсианская роза: Научно-фантастические повести и рассказы - Сергей Николаевич Синякин

но узнав о них кое-что подробней, я приуныл. Компания «Фан ЛТД» не жаловала государственных подрядчиков и старалась все делать самостоятельно. Это было тем более удивительно, что в число крупных компаний она не входила, а денежки, как известно, счет любят. Но эти козлы из «Фан ЛТД» денег не считали. А может, наоборот, слишком хорошо считали, поэтому старались лишних трат не допускать. Тогда представляю, что у них в арендованных Синих куполах творилось. Экономия в межпланетном пространстве всегда, блин, пахнет мочой. В первую очередь экономия касается систем жизнеобеспечения. Впрочем, это было внутренним делом компании, я в него не лез. Но вполне естественный способ — перевербоваться в компанию «Фан» — я заведомо исключал. Компания на это пошла бы с удовольствием, ей легче заплатить КосмоЮНЕСКО отступные, чем оплачивать все страховки и стоимость полета на Марс.

И КосмоЮНЕСКО ничего не могла с этим поделать, ведь при переоформлении контракта вступал в силу Закон о свободах, а против него и межгосударственные объединения не выступали. Но разобраться с Дефлером, а потом три года вкалывать в шахте — удовольствие небольшое. У договора с Внешней Компанией КосмоЮНЕСКО было одно преимущество — его можно было пересматривать через полтора года. Ну, ошибся человек, не подходит ему пионерская деятельность — с кем не бывает? В этом случае я бы смылся с Марса раньше, чем меня полиция надыбала. Там ведь не дураки сидят, они дело Дефлера копать бы начали и обязательно выяснили, как он меня подставил на Лунных рудниках. Мотив есть, к тому же сразу встал вопрос, что я на Марсе делал, а в этом случае за меня бы взялись крепко, вполне мог под красный детектор попасть. Не знаете, что такое красный детектор? Про детектор лжи слышали? Так он, блин, игрушка в сравнении со своим красным собратом. Это проба памяти. Неприятно даже подумать, что в твоих мозгах будет копаться машинка, которая потом спишет мои воспоминания о пребывании на Марсе, а там, значит, аля-улю получится, мои воспоминания быстро свидетельскими показаниями станут против меня самого. Правда, для применения красного детектора веские улики нужны, но сами понимаете, Страсбургский суд, блин, далеко, а служебное рвение у местных полицейских велико.

Следовательно, надо было прикинуть уши к носу, торопиться никогда не стоит, проигрывает не тот, кто делает, а тот, кто спешит. Торопливость — мать наказания. Это мне еще в зоне объяснили.

И чем больше я размышлял за рюмкой в баре, тем больше ненавидел старого дружочка Луи. Одна мысль меня очень расстраивала: надо было этого козла кончить еще на Луне, тогда бы сейчас у меня проблем не было.

Подумал я немного, никакие умные мысли в мою голову не приходили, вот я и решил, как в старой сказке говорилось, — утро вечера мудренее. Поживу немного, поработаю, осмотрюсь, а там, глядишь, и случай подходящий подвернется.

Все-таки невероятно все это было: я — на Марсе!

До этого я только в новостях видел: ах, в далеком и смертельно опасном космическом пространстве живут и работают герои Земли. Показать бы ему этих героев: Гену Быка, что на прошлой неделе бар погонял, Вонючку Джима, который, как вокруг шутят, свой комбинезон при рождении надел и ни разу не снимал, десяток девочек, что вербовались на Марс разнорабочими, а теперь выполняли ее со всем однообразием и привычностью: ножки в стороны, а рот постоянно открыт. Точно уж, блин, — героини!

Нет, я ничего не говорю, наверное, среди научников были люди, которыми могла гордиться Земля. Но получалось, что все население Марса делилось на две категории: одна занималась стоящим делом, рисковала жизнью ради научного познания, думала, спорила, стачивала в расчетах карандаши, а вторая была у них в лучшем случае на подхвате, а в худшем была эта толпа, которая прилетела на Марс зашибить деньгу, поэтому все свободное время использовала весьма и весьма однообразно — выпить, оттянуться, погужеваться, морду друг другу разбить. Тоже, наверное, романтика!

Иногда мне казалось, что повернись все по-другому, и я бы сейчас жил в красивом мире, занимался серьезным делом, до хрипоты спорил бы о причинах разломов в мантии Марса или просчитывал глубину залегания актиноидов в предгорьях Олимпа, только вот не повезло мне.

Может, я еще бы философствовал, только подошел ко мне Гена Бык с пластиковым литровым бокалом темного пива, не спрашиваясь, сел за столик, положил на пластик стола татуированные руки:

— Скучаешь, Молчун?

Интересно, откуда он мою кличку узнал? Я ведь ему не представлялся, о своей судимости не пел, я в темную хотел на Марсе отсидеться. Выходит, у них тут своя почта. Или кто-то из братков по Мангышлакской зоне вместе со мной на Марсе оказался и признал меня. Я ведь вел себя правильно и бит был не раз, но ни под кого не лег, прожил фраером — вроде и не бродяга, но и не мужик, свою линию гнул, за то определенное уважение получил.

Гена Бык выжидающе смотрел на меня, а я тоже не торопился падать к нему в объятья.

— Поговорим? — мрачнея на глазах, спросил Бык и одним глотком наполовину осушил бокал.

— С правильным человеком почему не поговорить? — ни к чему не обязывающим вопросом ответил я. — У тебя, блин, претензии ко мне или предложения?

3. АЛЬФРЕД СЕЙГУД, ВСЕ ЕЩЕ ТЕМНАЯ ЛОШАДКА

Марс…

Несколько дней я не мог привыкнуть к тому, что нахожусь на планете, о которой было написано так много. Иногда я выходил в обзорный зал и смотрел на открывающуюся пустыню, величавый пик Олимпа, уходящий в космическое пространство. Рядом с ним остальные горки и скалы казались холмиками, темные звездные небеса. Над пустыней и горами темнело фиолетовое небо, на котором звезды не исчезали даже днем. Сезон ветров прошел, но воздушные верхние течения еще продолжали свое действие. В результате на небе вперемешку появлялись синие и желтые тучки, изредка высоко в стратосфере серебрились перистые облака.

Неподалеку от купола на ржавых песчаных барханах всегда сидело несколько семилапок. Они могли сидеть часами, при свете неяркого солнца похожие на бронзовые изваяния. Не знаю, чего они могли ожидать, что-либо давать им было категорически запрещено, как и вывозить в пустыню любой мусор из куполов. Чего они ждали от людей?

Удивительные создания, пустыня была неласкова к ним, очень неласкова. Жесткая марсианская трава появлялась в разгар совсем нежаркого марсианского лета и только в ложбинах, тогда, говорят, семилапки усеивали эти впадины и жадно насыщались. Еще бы, им предстояло набрать жир за это короткое время так, чтобы его