Прорыв - Аргус
— Да! — так все и было, прошептала Анна.
Глава 15. Сомнения.
— Но это еще не все! — продолжил зумер, — У тебя сверхвысокая экспрессия ферментов и «сухой» тип метаболизма. Оксибутират (ГОМК) расщепляется в организме до углекислого газа и воды. Основную роль в этом играет фермент ГОМК-дегидрогеназа (цитозольная НАДФ-зависимая оксидоредуктаза). У тебя генетически детерминированная гиперактивность цитозольной ГОМК-дегидрогеназы (главного фермента, расщепляющего оксибутират) и высокая скорость клубочковой фильтрации в почках. Твой организм Анечка, расщепляет и выводит яд в три четыре раза быстрее, чем организм обычного человека. Нападавший на тебя рассчитал дозу так, чтобы ты уснула на много часов или умерла. Но из-за реактивного метаболизма пиковая концентрация вещества в мозге удерживалась всего пятнадцать — двадцать минут (в этот критический момент дыхание замедлилось, но не остановилось), после чего ты начала стремительно приходить в себя.
— Неужели ты все это выяснил за такое короткое время? — удивился отец Анны.
— Вы удивлялись суммам потраченным нами на закупку оборудования. Как видите, это было не просто так! Такое оборудование позволяет решать многие научные вопросы быстро и эффективно! — с гордостью произнес Виктор, — и последнее, что мне удалось установить. Это парадоксальная реакция и адреналиновый криз. У некоторых людей, около одного — пяти процентов населения, в их числе и Аня, при приеме сильных седативных веществ ГАМК-группы возникает парадоксальная реакция центральной нервной системы — вместо сна вещество вызывает резкое психомоторное возбуждение. Это часто связано с врожденными особенностями строения рецепторов ГАМК-А и ГАМК-B. Плюс к этому, у Ани может быть скрытая патология — например, гиперплазия мозгового слоя надпочечников или врожденная склонность к мощным выбросам адреналина. Этого по волосам точно установить не удалось Когда оксибутират начал угнетать мозг, включился древнейший механизм выживания «бей или беги». Произошел мощнейший эндогенный выброс адреналина и норадреналина. Адреналин сработал как естественный стимулятор, он заставил сердце биться, сузил сосуды (не дав упасть давлению) и стимулировал дыхательный центр, буквально «вытащив» её из засыпания и комы. Но выживание после смертельной дозы без промывания желудка и капельниц не проходит бесследно. Утром у тебя была жуткая мигрень, тахикардия, возможно, кратковременная потеря памяти, антероградная амнезия — ты могла помнить начало вечера, но с трудом восстанавливать сам момент нападения, и сильный тремор. То есть тебе повезло, , у тебя редчайшая химия мозга. У обычного человека от такой концентрации останавливается дыхание через десять минут. А твой организм либо заблокировал токсин на подходе к мозгу, либо сжег его в разы быстрее. Вот такой у тебя особенный организм Аня, — закончил свой доклад Виктор.
— Спасибо, Витя, — с признательностью произнесла девушка, — ты так много делаешь для меня! Даже не знаю, как тебе и благодарить!
— Не переживай, дочка, — - улыбнулся отец, — я с ним рассчитаюсь. Виктор, завтра я перечислю тебе остаток в рублевом эквиваленте.
— Спасибо, — ответил юноша, — но я Ане помогаю не из-за денег. Мне просто хочется ей помочь.
— Спасибо, Витя! — прошептала довольная девушка.
— Зато, я думаю, — рассмеялся ее отец, — твой компаньон не очень доволен тем, что ты так тратишь реактивы на благотворительность.
— Вы не правы, — обиделся за профессора зумер, — между прочим, он меня в этом поддержал! И сказал, что пока тот, кто так обидел Аню не умрет, ей не будет покоя! Он ее пометил, и теперь считает своей собственностью!
— Ничем он меня не пометил, — запротестовала Анна, и покраснев добавила, — он был в презервативе.
— А вот это очень хорошо, — обрадовался Виктор, потом спохватился двусмысленности сказанного, — в том смысле, что он тебя ничем не заразил и ты не забеременела. Но это психическая метка. И вот увидишь, он еще себя проявит. Его нужно убить!
— Правильно! — одобрил его слова олигарх, — но как это сделать, чтобы потом не вшли на нас. За себя я не боюсь, а вот за Анечку сильно. Я бы уже давно нанял бы стрелка.
— Вы так спокойно говорите об этом. Об убийстве человека, — удивилась Анна, — я пронимаю папу, он взрослый мужчина, немало повидал. Но ты, Витя!
— Он не человек! — спокойно ответил юноша, — он хуже зверя. Он людоед уже почувствовавший вкус крови и власти на беззащитной жертвой. Он не остановится сам. Его издевательства будут становиться все изощрение и извращение, так как ему будет хотеться все более острых ощущений! Таких остановить может только одно! И это смерть! И наш долг сделать это не только ради тебя, Аня. Но и ради тех, кого он еще не изнасиловал и не убил. И я не удивлюсь, если это уже могли быть и дети!
— Правильно мыслишь, Виктор! Мы обсудим это позже! Не нужно Аню травмировать такими вещами. Это мужская забота и работа! — одобрил его слова олигарх.
— Хорошо, Вам не нужно в это дело вмешиваться! Вы первый, кто будет на подозрении. Я сам все сделаю! — произнес зумер.
— Ишь какой ты быстрый, — усмехнулся отец Анны, — как там и поэта сказано, — и он процитировал наизусть:
Знай: никто его не убьет,Если ты его не убьешь.И пока его не убил,Ты молчи о своей любви,Край, где рос ты, и дом, где жил,Своей родиной не зови.Если немца убил твой брат,Если немца убил сосед, —Это брат и сосед твой мстят,А тебе оправданья нет.За чужой спиной не сидят,Из чужой винтовки не мстят.Если немца убил твой брат, —Это он, а не ты солдат.
Я бы добавил, это он, а не ты отец! — жестко закончил мужчина, — сделаем это вместе. Дай только мне немного времени оклематься.
— Хорошо! — кивнул зумер, — препарат все равно еще не готов. Мы убьем его так, что