Ольга Чигиринская - Мятежный дом

— Но если тебя убьют или схватят в сердцевине владений Кимера — этому союзу не бывать, потому что Огата обязан тебе властью, а Ройе — жизнью брата? Может быть…

— Нет, — Дик задрал смазанные ноги на подлокотник кушетки и начал заряжать инъектор. — То есть, да, может быть, но вряд ли это главный план.

Шана, которая в это время методично осматривала все отделения шкафа, развернулась, охваченная внезапным озарением.

— Ты хочешь сказать, что твои… отношения с Элисабет Шнайдер как-то выплыли наружу?

— Как-то? — Дик фыркнул. — Ли устроила это свидание. Не знаю, сколько народу было в курсе. Кимера-то точно умный, когда ему донесли, что я лежал в больнице как раз во время визита Бет, а она ходила в садик прогуляться… Тут гением быть не надо, чтобы срастить концы. Если бы меня схватили и допросили…

— Шнайдерам крышка, — согласилась Шана.

— А может, этого и хочет твоя бабушка? Шнайдеры — это ведь не то же самое, что Дом Рива, так?

— Нет, — Шана решительно выставила руку. — Ни в коем случае. Я… Словом, в душе я сидела среди ночи не просто так. Я была на связи, и меня предупредили, что вот сейчас… Этот человек не мог предупредить меня раньше, он очень хорошо законспирирован, я даже не знаю, кто он такой. Но если бы сверху он получил приказ тебя отдать, он бы не стал предупреждать меня.

— А если бы… тебя схватили тоже?

Шана склонила голову набок и пожала плечами.

— Ран, любой синоби знает, что он — расходный материал. Вроде этого. На, держи, — на колени Дику полетел пакет одноразового мужского нижнего белья.

— И ты с этим… миришься?

— А что я могу сделать?

Дик скрипнул зубами.

— Когда-нибудь сюда придет Империя, вашу гнусную контору разгонят, и ты сможешь зажить как человек.

Шана засмеялась и, сев на кушетку, начала осторожно надевать на Дика носки.

— Что, свобода гемов утомила, теперь ты решил побороться за свободу синоби?

Дик покраснел и снова вперился в видеопанель.

— Если бы Сога и Кимера сцепились над моим трупом, это не продлилось бы долго, — заключил он после минутного молчания. — Максим Ройе — человек… рациональный. Он бы скоро уговорил Огату не делать глупостей. И главное — Шнайдер не стал бы рисковать своим положением и Бет. Меня бы убивали, а не брали живым, и… уж с этой-то задачей справились бы наверняка. Нет, живым я был нужен только Кимера.

— И все еще нужен, — напомнила Шана. — И все еще живым. Так что нам нельзя оставаться здесь долго. Мы бы могли уйти прямо сейчас, а ты, придурок, искалечил себе ноги! Теперь ни одна обувь в доме на тебя не налезет!

— Налезут. Сандалии.

— Да кто же ходит по улицам в сандалиях?

— Монахи. Буддийские монахи.

Шана открыла было рот, чтоб возразить, но вместо этого прикусила ноготь и задумалась.

— Знаешь, — сказала она, поразмыслив. — Твоя придурковатость временами граничит с гениальностью. Где-то здесь была машинка для стрижки.

Дик сидел уже к ней спиной, поджав ноги под себя и, погруженный в поток информации, как-то пропустил мимо ушей последнюю фразу. Доносящееся из ванной жужжание тоже не отвлекло его, и только когда Шана обернула ему шею полотенцем и велела не двигаться, он встрепенулся.

— Эй, ты что делаешь?

— Я делаю из тебя очаровательного монашка.

Дик развернулся вместе с креслом и перехватил ее руку. Посмотрел на ее голову и проговорил:

— Оро… Знаешь, тебе даже это идет. Тебе, кажется, вообще все идет.

— Комплименты потом, сначала дело.

— Да куда ты торопишься?

Шана опять опустилась на кушетку.

— Ран, монахи — это чудная идея. Они просят подаяние везде, и их просто никто не замечает. Лысая башка и «три одежды» — это все равно что шапка-невидимка.

— Ну, налысо ты все-таки не побрилась, — Дик осторожно потрогал коротенькую густую щетинку на голове Шаны.

— Я подумала — свежая лысина будет смотреться неестественно. Особенно в двойном количестве. Эти ребята обновляют бритье раз в неделю где-то, а до того позволяют себе подзарости. Давай свой котелок.

Дик вздохнул и покорно склонил голову.

— Хорошо, сказал он, глядя как пряди волос падают на колени. — Мы облысимся и оденемся как положено. А возраст мы куда денем?

— Никуда мы его не денем. Ищут парня, а не девушку. Не двух девушек. Так?

Дик вздрогнул так, что машинка взвизгнула и больно потянула за волосы. Шане пришлось прихватить его за ухо.

— Не дрыгайся.

— Да какая из меня девушка?

— Плоская, ушастая, некрасивая. Как раз в монахини, замуж не возьмут.

Дик внезапно сообразил, почему ему так легко подавали в пещерах Диса и просили помолиться. Зажмурился от стыда. Получается, он и тогда обманывал людей — хоть и сам о том не знал, все равно безобразие.

— И что, клянчить по улицам пойдем?

— Предпочитаешь честный грабеж?

Вот уж угрызла так угрызла…

— Я хочу вернуть ему вещи. И деньги по возможности.

— Мечтай, мечтай.

— У меня его визитка в куртке.

— Которую ты постирал?

Дик ругнулся.

— Ран, ты знаешь, чем мы сейчас рискуем. Не время искупать грехи и творить добро. Искупнешь как-нибудь в другой раз. У нас есть часов десять на пожрать и отдохнуть. Не будем тратить их попусту.

Дик переполз на «ристалище», завернулся в одеяло потеплее и опять уснул.

Когда он проснулся, то первым делом ощупал ноги и с облегчением убедился, что отек спал. Дик с облегчением вздохнул и потянулся.

На соседней подушке покоилась коротко стриженая голова Шаны. Впрочем, «ристалище» было таким огромным, что Дик не коснулся бы девушки, даже вытянув руку во всю длину.

Он выбрался в ванну, сменил пластырь на тех местах, где тесная обувь стерла ноги до мяса, опять смазал стопы ядовито-целебной мазью, тщательно вымыл после нее руки, передислоцировался на кухню и принялся за готовку.

Через пятнадцать минут он поставил на тумбочке возле изголовья Шаны рамэн с консервами «морская всячина» и чашку чая. На часах было почти два первой смены. Еще час — и рассветет.

— Просыпайся. Я тут поесть сообразил.

— У-ху, спасибо-о-аааа… — Шана от души зевнула и села в постели. — Ты как?

— Ноги уже нормального размера, но в ботинки все равно не влезу. Ты вчера серьезно говорила насчет того, чтоб из меня монашку сделать? По-моему, я за девчонку не сойду даже в сумерках.

— Сойдешь и при свете дня, когда я тебе брови повыщипаю, — Шана пригубила чай.

— Иди ты.

— Не бойся, не все. Я их вот так аккуратно дугой выщипаю — видишь, как у меня?

— Ты, кажется, надо мной издеваешься, — вздохнул Дик, и пошел в ванну, чтоб забрать из стиралки одежду.