Ольга Чигиринская - Мятежный дом

— Но тогда и в самом деле получается, что по-настоящему великий флотоводец — тот, кто побеждает, не имея преимущества маневра.

— Так не бывает, — решительно сказал Огата. — Противнику может показаться, что у тебя его нет, он ввяжется в бой, а ты реализуешь свое преимущество и победишь — так бывает. А победить, не имея этого преимущества — это… это все равно что выиграть состязания по фехтованию, не имея флорда.

— Но война — не состязания, — возразила Бет. — Так ли важно, уложил ты противника флордом или, например, задушил?

— Ну и как ты задушишь противника в космическом сражении? — улыбнулся Огата.

«Так, как задушили вас», — подумала Бет. — «Загнав в бутылку, из которой вы уже не можете высунуть носа».

Высказывать эту мысль она не стала, во-первых, потому что это показалось ей плохим началом для знакомства, а во-вторых, потому что в ротонде показался Северин Огата.

— Сударыня, — сказал он, еле сдерживая распиравшую его энергию. — Я глубоко сожалею, что представление моего сына приходится проводить так торопливо и скомканно, но беспорядки в городе требуют личного присутствия тайсёгуна, а я вынужден как можно скорее отбыть на Биакко. Посему сообщаю вам самое главное: моя младшая сестра Элинор Джин Огата не отбывает со мной, но остается в вашей свите вместе с моим сыном. Я сам сообщу ей о смерти матери. На этом смиренно кланяюсь и покидаю вас. Анибале, у тебя нет желания со мной поговорить? Минут десять мы можем урвать.

— Я… — Огата-младший поднялся во весь рост. — Да. Есть.

Они покинули ротонду, а Бет, откинувшись на спинку кресла, побарабанила пальцами по столу. Дик в своем репертуаре — появляется из ниоткуда, оставляет несколько трупов и исчезает в никуда. И этот репертуар… скажем прямо, несколько однообразен. Вообще, похоже на то, что Дику его кто-то пишет.

«Зачем ты соглашаешься на эти роли?» — подумала она. — «Пусть Рива сами убивают своих негодяев! Они гордятся тем, что умеют различать и наказывать зло — вот пусть и займутся!»

Бет отправилась к себе и начала разбирать почту — послания, написанные от руки на бумаге (с тем что приходило по электронной связи, имел дело Андреа). Среди прочих писем и записок мелькнул конверт, изящно надписанный тушью. Бет вскрыла его первым, догадываясь, что там будет — и не ошиблась. Аэша Ли приглашала на урок каллиграфии.

— Может быть, моя просьба покажется тебе странной, — Дик не мог видеть Пауля Ройе, но было в голосе какое-то смущение. — Даже глупой, наверное. Но ты, пожалуйста, хоть попробуй ее выполнить.

Дик поежился на «столешнице» медицинского сканера. Это был не просто сканер, как на навеге или на «Паломнике», это был суперсканер, просвечивающий больной орган чуть ли не до молекулы, составляя трехмерную модель, на которой мог бы работать хирург. Составление такой модели требовало снятия изображения послойно, а это значит — времени.

— Да, конечно, — отозвался Дик. Под мерное гудение аппарата, почти слепой в защитных очках, он бы заснул, если бы Ройе не отвлекал его разговором.

— Ты не мог бы сказать мне… если это не тайна, конечно… насколько серьезно у Хельги с сеу Дельгадо?

На навеге ничего скрыть невозможно. О том, что врача несколько раз видели выходящим утром из капитанской каюты, говорили на мостике, в столовой, в цехах — словом, жуя эту новость, навегарес пытались подавить информационный голод примерно так же, как, жуя ремень, пытаются подавить голод физический. Дельгадо изо всех сил отшучивался, а Хельга на попытки заговорить об этом просто не отвечала или, в лучшем случае, задавала встречный вопрос: «У тебя, может, по делу какой разговор имеется?»

— Не очень серьезно. Они… ну, как бы согрели друг друга, но я не думаю, что из этого что-то выйдет. Они оба не хотят.

— А ты не мог бы, когда вернешься на корабль, как-нибудь осторожно узнать… что она думает обо мне?

Дик закусил губы.

— Ты там смеешься, что ли? Изображение скачет.

— Извините. А почему вы сами не спросили, когда… случай выпал?

Ройе крякнул.

— Да я вроде как растерялся, и потом… как-то слишком быстро все случилось. В Империи как, не слишком рано после одной недели предлагать руку и сердце?

Дик вздохнул. Кажется, опять придется объяснять, что «как в Империи», он знает только в самых общих чертах. И в этих общих чертах выходит, что Хельга не может выйти за Пауля, будь он хоть золотой, потому что она обвенчана с Торвальдом.

Но Торвальд раньше оставил ее и женился на вавилонянке. И будь там хоть что написано в канонах, а по-человечески получалось нехорошо и прямо-таки подло: неверность одного связывала другого по рукам и ногам. Можно было бы уцепиться за формулировку «если же неверующий хочет развестись, пусть разводится: брат или сестра в таких случаях не связаны» — да Тор, как назло, был верующим. Зачем, скрипнул зубами Дик, кому это нужно вообще — устраивать все так, чтобы вместо двух брачных союзов было два «блудных сожительства»?

— Я же не знаю, — беспомощно сказал он. — Я же хотел поступать в Синдэн… Может, вы за Хельгой поухаживаете по-своему, по-вавилонски? Я не думаю, что так уж сильно все отличается. В конце концов, устроены-то мы одинаково…

— Видишь ли, друг мой, — Ройе хрустнул пальцами, — брак в нашем обществе… в той части, к которой я принадлежу… это целое дело. Мне еще относительно повезло, я второй сын, и могу жениться практически на ком хочу. Имперку они, конечно, переварят, куда они денутся после того, как Огата официально отменил свой развод с Карин… Но переварит ли нас имперка? Если Хельга станет частью семьи Ройе, ей придется… ну, для начала получить гражданство… затем, семья — а это, в первую очередь, мой братец ненаглядный. Как они друг друга обожают — ты сам видел. И потом, надо будет принести Клятву Анастассэ, а у вас, имперцев, насчет нее пунктик. В общем, если бы ты осторожно как-нибудь выспросил, что она думает насчет того, чтоб выйти за вавилонянина замуж и получить гражданство в доме Рива…

— Вы… понравились ей? То есть, я понимаю, надо ее спрашивать, но сами вы как думаете?

— Ну… я постарался не ударить в грязь лицом. И думаю, что получилось. Но, боя, ты же понимаешь, одно дело — понравиться, а другое… понравиться настолько, чтоб тебя согласились принять как мужа. Вместе с чудной нашей семейкой, кланом Сога и домом Рива. Для этого, боюсь, моих любовных доблестей не хватит.

Дик пожал плечами. Видимо, это сразу сказалось на качестве изображения.

— Ты опять там смеешься, что ли?

— Нет, извините. Если вы хотите, я поговорю. Это вообще самое малое, что я для вас могу сделать. Просто…