Кассандра Клэр - Город священного огня (др. перевод) (ЛП)

— Он до сих пор ребенок, — сказал Люк. Рафаэль всегда напоминал ему ставшего плохим хориста, с его милым молодым личиком и черными глазами старше возраста луны.

— Не для меня, — сказал Магнус. Он вздохнул. — Надеюсь, он это переживет. Нью-Йоркским вампирам нужен кто-то, кто бы управлял их кланом, а Морин едва ли на это способна.

— Ты надеешься, что Рафаэль это переживет? — спросил Люк. — Да ладно… сколько людей он убил?

Магнус обратил на него свои холодные глаза.

— А у кого из нас руки не в крови? Что ты, Люциан Греймарк, сделал, чтобы создать свою стаю — две стаи — оборотней?

— Это другое. Это была необходимость.

— А что ты делал, когда состоял в Круге? — потребовал Магнус.

На это Люку было нечего ответить. Он ненавидел вспоминать об этих днях. Днях крови и серебра. Днях рядом с Валентином, говорящим, что все хорошо, заглушающим его совесть.

— Сейчас я беспокоюсь о своей семье, — сказал он. — Беспокоюсь о Клэри, Джослин и Аматис. Я не могу беспокоиться еще и о Рафаэле. А ты — я думал, ты беспокоишься об Алеке.

Магнус выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Я не хочу говорить об Алеке.

— Хорошо. — Люк больше ничего не сказал, лишь прислонился к холодной каменной стене и наблюдал за тем, как Магнус возился с цепями. Мгновение спустя Магнус снова заговорил:

— Сумеречные охотники, — произнес он. — Они пробираются в твою кровь, забираются под кожу. Я был с вампирами, оборотнями, фейри, магами, как я — и людьми, множеством хрупких людей. Но я всегда твердил себе, что не отдам своего сердца Сумеречному охотнику. Я почти любил их, был очарован ими — порой целыми поколениями: Эдмунд, Уилл, Джеймс и Люси… те, кого я спас и кого не смог. — На секунду его голос сдавило, и Люк, в изумлении глядя на него, понял, что это были самые настоящие и истинные эмоции Магнуса Бейна, которые он когда-либо видел. — И Клэри я тоже любил, потому что видел, как она росла. Но я никогда не был влюблен в Сумеречного охотника до Алека. Поскольку в них течет кровь ангелов, а любовь ангела — это высшая и священная вещь.

— Разве это плохо? — спросил Люк.

Магнус пожал плечами.

— Иногда дело доходит до выбора, — сказал он. — Между спасением одного человека и спасением всего мира. Я видел, как это происходит, и я достаточно эгоистичен, потому что хочу, чтобы любимый человек выбрал меня. Но нефилимы всегда выберут мир. Я гляжу на Алека и чувствую себя Люцифером в Потерянном раю. «И посрамленный Дьявол почувствовал могущество Добра». Он имел в виду его классическое понимание. «Могущество», которое внушает трепет. А трепет — это хорошо, но он отравляет любовь. Любовь должна быть между равными.

— Он всего лишь мальчишка, — сказал Люк. — Алек… он неидеален. А ты не падший.

— Мы все падшие, — сказал Магнус, завернулся в свои цепи и замолчал.

— Ты должно быть меня разыгрываешь, — сказала Майя. — Здесь? Серьезно?

Бэт потер пальцами шею, взъерошив свои короткие волосы.

— Это колесо обозрения?

Майя медленно покружилась. Они стояли в затемненном огромном магазине «Toys «R» Us» на Сорок второй стрит. За окнами неоновые огни Таймс-Сквер подсвечивали ночь синим, красным и зеленым. Магазин тянулся вверх рядами игрушек: яркие пластмассовые супергерои, плюшевые медведи, розовые и блестящие Барби. Над ними возвышалось колесо обозрения, на каждой металлической распорке болталась пластиковая кабинка, украшенная наклейками. Майя смутно помнила, как мама брала ее и брата покататься на колесе, когда им было по десять лет. Даниэль пытался вытолкнуть Майю через край, чем заставлял ее плакать.

— Это… безумие, — прошептала она.

— Майя. — Это был один из молодых волков, тощий, нервный и с дредами. Майя работала над их привычкой звать ее «леди» или «мадам» и всем, чем угодно, кроме Майи, даже если она временно возглавляла стаю. — Мы все здесь осмотрели. Если здесь и были охранники, то их кто-то уже убрал.

— Отлично. Спасибо. — Майя взглянула на Бэта, который пожал плечами. С ними было еще около пятнадцати волков из стаи, которые среди Диснеевских принцесс и мягких оленей выглядели нелепо. — Не мог бы ты…

Вдруг колесо обозрения начало вращаться со скрипом и стоном. Майя отпрыгнула назад, чуть не врезавшись в Бэта, который взял ее за плечи. Они оба уставились на то, как колесо начало крутиться и заиграла музыка — Майя была уверена, что играла «Этот маленький мир», но слов не было, лишь резкая инструментальная мелодия.

— Волки! О-о-о! Во-о-олки! — пропел голос, и от заставленной леденцами витрины отошла Морин, босиком и словно диснеевская принцесса в розовом платье и радужной диадеме. За ней следовали около двадцати вампиров с бледными лицами в тусклом свете, как у кукол или манекенов. Прямо за ней шагала Лили, ее черные волосы были идеально собраны сзади, каблуки цокали по полу. Она оглядела Майю с головы до ног, как будто никогда раньше ее не видела.

— Привет, привет! — пробормотала Морин. — Я так рада с тобой познакомиться.

— Я тоже рада знакомству, — сухо проговорила Майя. Она протянула руку, чтобы пожать ладонь Морин, но та лишь хихикнула, выудила блестящую палочку из соседней коробки и помахала ею в воздухе.

— Мне так жаль слышать, что Себастьян убил всех твоих друзей, — сказала Морин. — Гадкий мальчишка.

При виде лица Джордана, от воспоминания о тяжелом беспомощном теле у нее на руках Майя вздрогнула.

Она собралась с духом.

— Вот об этом я и хотела поговорить с тобой, — сказала она. — Себастьян. Он пытается угрожать нежити… — Она замолчала, когда Морин, что-то напевая, начала взбираться на вершину стопки коробок с Рождественскими Барби, каждая была одета в красно-белую мини-юбку в духе Санты. — Пытается натравить нас на Сумеречных охотников, — продолжила Майя в легком замешательстве. Морин вообще не обращала на нее внимания: — Если мы объединимся…

— О, да, — сказала Морин, усаживаясь на самую верхнюю коробку. — Мы должны объединиться против Сумеречных охотников. Определенно.

— Нет, я сказала…

— Я слышала, что ты сказала. — Глаза Морин сверкнули. — Это было глупо. У вас, оборотней, всегда полно глупых идей. Себастьян не такой уж милашка, но Сумеречные охотники еще хуже. Они придумывают глупые правила и заставляют нас им следовать. Они крадут у нас.

— Крадут? — Майя откинула голову назад, чтобы видеть Морин.

— Они украли у меня Саймона. Он был у меня, а теперь его нет. Я знаю, кто его забрал. Сумеречные охотники.

Майя встретилась с глазами Бэта. Он смотрел на нее. Она поняла, что забыла рассказать ему о влюбленности Морин в Саймона. Ей придется посвятить его в это позже — если вообще будет это позже. Вампиры позади Морин выглядели не просто слегка голодными.