Божественные проповеди - Анастасия Князь
Вокруг горящего дома уже собралась толпа. Его старались тушить: забрасывали снегом, заливали водой из вёдер, – люди кричали, суетились, бегали кто куда. А огонь уже перекинулся на соседей. Ветер разносил пламя, и оно радостно пожирало всё, что встречалось на пути. Вскоре зарево горело уже не над одним, а над тремя домами. И люди не знали, как разорваться, за что хвататься первым. Когда Морен вышел к ним, несколько мужиков окружили его и наперебой начали задавать вопросы:
– Есть там кто?
– Живые остались?
– Можно кого спасти?
– Ефим и Дарина мертвы, – ответил Морен, перекрикивая шум и гомон, треск горящего дерева. – Их убили и дом подожгли! Младшей дочери нет внутри, видел её кто?
– Как убили? – переспросили его. Взгляд у мужика был осоловевший, рот распахнут от удивления. – Да брешешь! Кому это надо?
– За что?! – тут же вопросил другой.
– Я не знаю! Видел кто девочку или нет?! Из дома выходили Охотники, когда я подошёл.
– Я видела Охотников! – закричала баба, гревшая уши весь их разговор. – Видела, как мост пересекли да к Зофиму направились! На закате то было.
– Спасибо, – выдохнул Морен и ломанулся сквозь толпу.
Никто его, благо, не держал, других забот хватало. А он искал глазами Ирис. Девчонку тоже окружили да увели под руки, едва она вышла из дома, и теперь сердобольные бабы причитали над ней, гладили по щекам да голове и утешали. Она же потухшими глазами смотрела перед собой. Но едва Морен подошёл, вскочила и потребовала:
– Мы должны найти Астру!
– Нет, сначала я уведу тебя отсюда.
– Это ещё с чего? – накинулась на него одна из баб постарше, широкая в кости и на лицо. – Куда ты её повёл?!
– Я исполняю волю её матери. За тем и приехал, чтоб девочек забрать.
– Ишь чего, так мы тебе и поверили! – накинулась на него другая, с острым выпирающим подбородком. – Сожрать её хочешь, упырь?!
– Вы поглядите, только сиротками остались, а он уж и позарился на них!
– Нет-нет, он правду говорит! – встала на его защиту Ирис и даже вышла перед Мореном, закрывая его собой от баб. – Он днём у нас был, папка нанял его, чтоб он нас в город доставил.
Из ниоткуда выпорхнул Куцик. Закричал по-соколиному, заставив женщин вздрогнуть, привлёк их внимание к себе да опустился на плечо Морена. Открыл клюв и молвил голосом Дарины:
– Скитальца найди, его держись!
Бабы обомлели и оцепенели в испуге, неизвестно чем поражённые больше: самой птицей, её словами или тем, что говорит она, да ещё и чужим голосом. А Морен воспользовался заминкой, схватил за плечо Ирис и вновь потащил за собой. Но в этот раз она не упиралась.
Только Морен повёл её не в церковь, Охотников искать, а к реке. Ещё днём приметил он несколько лодок, запрятанных в камышах до весны. Тогда же и осмотрел их, чтоб убедиться, что не шибко прохудились. К ним и отвёл Ирис. Девчонка глядела удивлённо, пока он переворачивал одну из лодок, но когда потащил, чтоб спустить на воду, кинулась помогать. Камыш и рогоза по всему острову росли высокими настолько, что скрывали человека с головой, и приходилось раздвигать их локтями, чтобы лодка сумела выбраться. Но Морен считал, что так им только на руку: издали, в ночи да на тёмной воде одинокое судёнышко при всём желании не углядеть.
Когда всё было готово, Морен силком усадил Ирис в лодку и сказал:
– Плыви к тому берегу. Схоронись где-нибудь до утра, я потом тебя найду.
– А вы как же? Как же Астра?
– А я как раз за ней пойду.
– Но…
– Никаких но! Одну девчонку уберечь мне куда проще, чем двух. Помочь ты всё равно не в силах, только мешаться будешь.
– Я могу помочь… – молвила она едва слышно, выпуская пар изо рта в холодный воздух.
Но Морен её не слушал. Сняв Куцика с плеча, он велел ему:
– Найди меня, если что-то случится.
И передал птицу Ирис. А затем толкнул лодку, пустив её по реке.
Камыши и рогоза поглотили их, стоило вынырнуть из зарослей и убрать руки. Морен бросил взгляд на тёмную воду и противоположный берег, на зарево пожара, всё ещё алеющего над деревней, и отправился в церковь вдоль околицы. Так быстрее выйдет и меньше шансов встретить кого-либо. А людей он сегодня опасался больше, чем проклятых.
Церковь поглотили тишина и тьма, словно и не было в ней никого живого. Но Морен уже знал, что это обман: за забором всё истоптали копытами и подошвами сапог. Поэтому он вломился без стука, толчком распахнув дверь. Та ударилась о стену, всколыхнула пыль и голубей, ночующих под крышей. Зофим тут же заворчал из своего угла:
– Да кого опять принесла нелёгкая?! Что вам надо?!
Но как только он вышел со свечкой из каморки, Морен налетел на него с расспросами:
– Где девочка?
– Какая ещё девочка?!
– Серебряных, младшая дочь. Её забрали. Ты рассказал о них Охотникам?
Зофим взглянул на него пристально и вдруг выдал, холодно и зло:
– Дела архиерея – не твоего ума дела. Раз забрали, значит, так надо. Не сказали тебе куда? Так и не лезь! Борзый больно…
Пелена застила глаза Морену. Стиснув зубы до боли, он толкнул Зофима к стене, прижал сгибом локтя за шею.
Тот захрипел, ноги оторвались от земли, но Скиталец не ослабил хватку.
– Где девочка? – повторил он со сталью в голосе.
– Помилуй! – взмолился Зофим.
Носки его едва касались пола, свечка выпала из рук, покатилась и погасла. И в темноте тут же стало заметно, как горят углями красные глаза Скитальца. Зофим вздрогнул и заскулил от страха.
– Ты знаешь, куда они увели девочку?!
– Не знаю я! Они мальчика искали!
– Сына Серебряных?
– Да!
– Ты говорил им, что я здесь? Что ты вообще им сказал?!
– То же, что и тебе: умер он, дочери у них. Семью назвал, дом указал, но и только!
– Так говорил или нет?!
– Не успел, да и не спрашивали!
– Ефим и Дарина мертвы, ты знаешь почему?
– Что?!
Зофим распахнул глаза так широко, что Морен сразу же поверил