Попаданцы читать бесплатно и без регистрации. Cтраница 7

Попаданка? Да! Графиня? Тоже да. А где драконы, эльфы и гаремы с принцами? А нет их! Есть замок "Гнилой Утёс" с дырявой крышей, есть муж-симулянт — ипохондрик в пледе. Есть полчища наглых гусей во главе с Арнольдом. Слуги сбежали, жрать нечего, в камине — вековая сажа... Анна Семёновна бывший прораб. Ей известно лекарство от всех болезней: трудотерапия ремонтом и клизма с солью. А от лени — веник по мягкому месту. И гусей она тоже заставит работать. Устоит ли граф Демиан перед таким натиском? Или гуси всё-таки разведут их по разным углам?

Блогерша из сегодняшней России приходит в себя на обочине раскисшей дороги — голова разбита, паника, и пальцы не слушаются экрана. Поверх на ней древнее холодное платье, от которого стучат зубы.Окружающие принимают её за умалишённую, революционерку и феминистку. А она вестница из грядущего, способная вытащить Россию.Но бить её нельзя — свихнётся окончательно!По подсчётам, любая вторая попаданка в старину — сумасшедшая. Она — как раз та самая вторая.И с чего она взяла, что угодила в прошлое?Всё куда серьёзнее.В книге встречаются отрывки из Достоевского. Они вплетены в повествование, поэтому сносок нет.

Был шеф-поваром, а стал Рыбаком с Легендарной Системой. Становиться сильнее через рыбалку и готовку? Легко! Узнай, как Шеф станет Легендой!

Итак, что мы имеем? Пятьдесят четыре года опыта в теле семнадцатилетнего аристократа, дар, который показывает истинный потенциал любого человека, и билет в один конец до академии, куда ссылают тех, кого империя решила забыть.
Мой отец уверен, что избавился от позора рода. Ну-ну.
Эти «безнадёжные» не слабые — их просто никто нормально не учил. А я полжизни натаскивал посредственностей до уровня чемпионов и вижу в каждом из них то, чего не видит никто. Включая их самих.
Так что спасибо, отец. Ты только что подарил мне целую академию голодных и злых подростков, которым совершенно нечего терять. Теперь посмотрим, что из этого выйдет.

28 легендарных магов перерождаются в своих же телах, но за 50 лет до магического апокалипсиса и пробуждения магии, но только вот все силы остались с ними, и что это нам даёт? Конец света начнётся сильно раньше, ну а система лишь даст буст этому безумию!
Вот и Нико Осеев никогда бы и не подумал, что великий магистр школы ветра вновь окажется студентом-задохликом провинциального театрального училища и кружка реконструкторов, что рубились не на жизнь, а насмерть…
Молодость! Что ж, это ли не шанс отжигать по полной?

Петербург, июнь 1913 года. Белые ночи отняли у Морозова единственное, что он принёс с собой из другого века: его свет виден только в темноте, а темноты в столице не будет до августа. Полтора месяца он — обыкновенный чиновник сыскной полиции. Умелый, опытный и слепой.
И как раз теперь с Охты пропадает содержатель маленькой типографии — один из тех, чьё имя выписано у Морозова из конторских книг убитого гравёра. Пропадает странно: ушёл вечером сам, шёл по улице и разговаривал, сел в пролётку и уехал. Ни следов борьбы, ни требования выкупа. А медная табакерка, ради которой к нему приходили, так и осталась лежать на комоде среди пуговиц и ключей.
Значит, взяли не вещь. Значит, взяли человека — и человек пошёл сам. Морозову остаётся выяснить, что можно пообещать сорокатрёхлетнему отцу семейства, чтобы он всё бросил, — и он, кажется, догадывается, потому что то же самое однажды пообещали и ему.

Петербург, апрель 1913 года. В пятницу, в семь часов пополудни, у Никольского собора Морозов наконец встречается с человеком, за тенью которого гоняется пятый месяц: тихий голос, лицо, которое не запоминается, перстень поверх перчатки. Тот не угрожает и не торгуется — он предлагает сделку и в задаток даёт две вещи. Одну Морозов ждал полгода: до него в этом городе уже был человек, проснувшийся однажды кем-то другим. Вторая — адрес мастерской в Коломне, куда следует съездить поутру.
Наутро гравёра Кульмана находят с проломленным затылком. Золото не тронуто, деньги в ящике, брошь на верстаке — а с полки исчезли пять старых конторских книг, в которых немецкой рукой записано, кто, когда и кому продал вещи из разграбленного сибирского кургана.
У Морозова месяц срока, две бумаги в столе у начальства и подчинённый, который ведёт счёт его странностям. А в архиве за девятьсот четвёртый год лежит дознание о мещанине, который двое суток говорил правду, а на третьи написал, что всё наврал спьяну.

Петербург, март 1913 года. Морозов получил стол с самостоятельным производством, прибавку к жалованью и чиновника для поручений, который метил на это место сам и теперь аккуратно записывает в клеёнчатую тетрадочку каждую странность своего начальника. А странности есть: начальник стола иногда замирает посреди коридора и смотрит в пустой угол.
На Песках угорела семья переплётчика: муж и жена мертвы, девятилетняя дочь выжила, доползши в темноте до щели под дверью. Дело проходное — за зиму таких по столице десятки. Только фамилия хозяина стоит двадцать девятым номером в списке, который достался Морозову от убитой на льду вдовы, а в чулане на полке остался гаснущий след вещи, которой там больше нет.
Он идёт по следу медной застёжки с оленьей мордой и выходит к тому, чего не ждал: к разграбленному девять лет назад сибирскому кургану, к чужой описи, где числится предмет за номером девять, и к человеку в перчатках, который наконец решил заговорить с ним сам.

Петербург, святки 1913 года. Александр Морозов — следователь из 2050-го, второй месяц живущий в чужом теле и чужом веке, — уже научился ставить чужую подпись и не спрашивать дорогу. Труднее другое: по ночам он расследует убийство прежнего хозяина этого тела, о котором нельзя заявить, потому что убитый исправно ходит на службу.
А днём ему приносят новую тихую смерть. В своём доме на Васильевском найден мёртвым купец первой гильдии Ковригин: упал с парадной лестницы, врач пишет «несчастный случай». Только за неделю до смерти старик переписал миллионное завещание — по велению духа покойной жены, вызванного на спиритическом сеансе. А прислуга божится, что покойница ходит по галерее и манит за собой.
Начальство требует несчастный случай и никаких привидений. Морозов же видит в доме то, чего не видит никто: следов чужой силы здесь нет. Значит, призрака кто-то сделал руками. Вопрос в том, почему рук оказалось две пары — и кто в эту ночь шёл по галерее третьим

Петербург, ноябрь 1913 года. Морозова вызывают в департамент полиции — и оказывается, что там о нём знают больше, чем ему хотелось бы: и про шесть раскрытых дел, и про неустановленное лицо, стоящее на дне четырёх из них. Департамент ведёт своё наблюдательное дело с девятьсот восьмого года: сто сорок листов и ни одной фамилии, кроме фамилий покойных. Ему предлагают работать вместе и приставляют жандармского ротмистра, который честно предупреждает, что записывает каждое слово.
Дело — убийство отставного инженера Нартова в собственном кабинете. Ничего не взято: ни золотые монеты, ни серебро. Из витрины исчезла одна медная пластина ценою в рубль — та самая, что числится под девятым номером в чужом списке на сорок восемь предметов. А из шкафа пропала тетрадь: дневник сибирской экспедиции девятьсот второго года, в котором записано, где стоит курган.

Мрачный город, пропитанный магией, даже не подозревал что грядут скорые перемены. Но появившийся в городе Избранный смешает все фигуры на шахматной доске и изменит сложившийся баланс. Война между магическими расами вспыхнет с новой силой. Все существа, населяющие город, захотят крови Избранного и начнётся бойня.

Тысячи вёрст остаются за плечами, отряд под руководством "Мастера" старается не отставать от графика движения. Но, чем глубже проникновение в неисследованные земли, тем больше всего нового, необычного обнаруживается там. Пока группа прокладывает путь сквозь Зауралье через весь материк от запада до крайнего востока, оставшиеся "дома" готовятся к решающей фазе: стараются поспеть к назначенному времени, чтоб к часу Ч приступить к развёртыванию дальневосточного гарнизона. Чем-то необходимо встречать идущего супостата. И покуда "Мастер" с прикрытием занят прокладкой пути, за его спиной изготавливается всё потребное, дабы ворог с порога познал: лёгкой прогулкой его интервенция точно не будет.

Главный следователь пятидесятимиллионного мегаполиса Александр Морозов всю жизнь верил чутью больше, чем выкладкам машины, — и погиб, доказывая свою правоту. Очнулся он на полу съёмной комнаты, в Петербурге, в декабре 1912 года — в чужом теле, с разбитым виском и с бумагой в кармане, по которой завтра надлежит явиться на службу в сыскную полицию. Прежнего хозяина этого тела только что убили. Заявить об этом некому: убитый жив, вот он, подпись ставит.
Первое же дело: в доходном доме на Лиговке найден мёртвым закладчик, бравший под залог то, о чём не спрашивают. Дверь заперта изнутри, ключ в скважине, окно на щеколде, врач пишет «паралич сердца». Только касса пуста, а вещь, принятая за неделю до смерти по цене полдома, исчезла из запертой комнаты. Начальству нужна бумага к пятнице. Морозову нужна правда — тем более что на пустой полке он видит то, чего не видит больше никто. След. Такой же, какой светился на дверном косяке его собственной комнаты в ночь, когда он очнулся.

Петербург, сентябрь 1913 года. Десять месяцев Морозов служит в чужом веке под чужим именем, и служит блестяще: шесть дел, шесть раскрытий, начальство довольно. И вот эта самая безупречность не даёт ему спать. Пять убийц за девять месяцев — и всякий раз это оказывался свой: приказчик, сын, письмоводитель, трубочист, зять. Всякий раз улики ложились под руку в правильном порядке. Всякий раз с ложного следа его кто-то вежливо разворачивал.
На Невском, в тёмной комнате собственного ателье, находят удавленным фотографа, который печатал снимки сам и хранил негативы, каких не показывают в альбомах. Ничего не взято, кроме одной коробки. А к утру пятницы у Морозова уже есть готовый виновный — с судимостью, долгом и свидетелем.
На этот раз он не станет его брать. На этот раз он поставит опыт: раздаст четырём людям четыре разные выдумки и посмотрит, какая из них вернётся к нему со стороны. Беда в том, что все четверо — свои.

Когда мне, калеке, странные люди предложили почти настоящие ноги, я согласился на их условия, почти не раздумывая. Всего-то и надо было: стать наёмником в одной внеземной корпорации и повоевать на иной планете. И таких, как я, дураков наивных оказалось немало.
Но это был билет в один конец. Даже не смерть страшна, а сама жизнь без чести и совести. Настоящий воин и офицер не готов их променять на новые кости и обещание щедрого вознаграждения после окончания контракта. Становиться убийцей целой планеты и её обитателей - это идёт вразрез с моими моральными принципами. Я защитник, а не каратель!
Значит, придётся сделать невозможное, чтобы прекратить кровавую вакханалию корпорации “Светлый мир”, спасти странный разумный мир и обрести свободу. Тем более, я попал в правильный отряд. Один в поле не воин, но вместе мы можем многое. Даже если миссия и невыполнима!

Если ты думал, что попасть в тело Тома Реддла — это шанс заранее прибить крестражи, помириться с Дамблдором и аккуратно отменить Волан-де-Морта, то плохие новости: канон уже заметил, что ты пытаешься умничать.
Здесь недостаточно быть добрым. Здесь нужно быть убедительно злым.
Тайная комната должна открыться. Миртл должна умереть. Пожиратели должны преклонить колени. Гарри Поттер однажды должен победить. Стоит слишком сильно отклониться от маршрута — и Система сама перехватит тело, поправит память свидетелям и вернёт историю на нужные рельсы. Желательно через чужой труп.
Поэтому Алексей выбирает единственную разумную стратегию — стать Волан-де-Мортом лучше, чем сам Волан-де-Морт. Создать крестражи, собрать фанатиков, развязать войну и превратить каждое преступление в деталь тайного плана спасения. Проблема лишь в том, что маска слишком хорошо сидит, власть слишком удобно решает вопросы, а люди почему-то не хотят быть расходниками даже ради конца света.

Очнуться в теле злодея из детского мультика?✔️
Оказаться при этом в самой защищённой в мире тюрьме?✔️
Да ещё и осознать что реальность намного более жестока чем детский мультик?✔️
Обычный парень вдруг оказался в теле Тай Лунга.
Голос в голове требует мести, Шифу и Неистовая Пятёрка готовы к битве, а жирная панда уже проходит тренировки…
Кажется, канону пора подвинуться.

Примечания автора:
Работа прошла полную редактуру и рекомендуется к чтению.
Давно хотел написать подобную работу, но всё никак руки не доходили. Увидел в топах фик по Панде, потом глянул сам мультфильм и решил всё-таки выкатить это.
Если хотите поддержать автора и получить ранний доступ к новым главам, то можете оформить подписку на Boosty.
https://boosty.to/tatsumioda

Первая часть. Вторая часть тут https://author.today/work/640858
Алексей Кириллов погиб, спасая рабочего.
Очнулся — в 1987 году. Снова восемнадцать лет. Молодость. Гостиница «Юность».
И повторяющийся один и тот же день. Снова и снова 26 июля . Петля времени.
Вокруг — СССР, который не отпускает: комсомол, очереди, видеосалоны, КГБ, Перестройка.
А ещё — девушки, которые смотрят так, что забываешь, зачем хотел выбраться.
Алексей не святой. Он — продукт нашего времени: немного эгоист, раздолбай, человек, который хочет всё и сразу.
Он быстро понимает, что петля времени даёт много возможностей.
Но ему придется прожить не одно 26 июля 1987 года, чтобы понять:
некоторые удовольствия — это ловушка. А его действия имеют последствия.

Создано с помощью нейросети.
--
​«Озпин учил нас надеяться на сказки. Но сказки не защитят от клыков во тьме. Чтобы спасти этот мир, мне не нужны герои — мне нужна покорность. И если ради выживания человечества Ремнанту требуется тиран… да будет так».
— Императрица Руби Роуз.

Примечания автора:
Читать на свой страх и риск. Если вдруг возникнут вопросы по канону, то знайте автор самодур и тиран. Желаю всем приятного чтения и печенек темной стороны)))

Тысячи лет назад я запечатал братьев, сестер и самого себя, чтобы спасти мир. Но теперь что-то вернуло меня к жизни.
И что я вижу? Люди утратили древние знания. Нынешняя магия — жалкая тень былого могущества. Старая угроза снова маячит над миром, а я теперь в безымянном чужом теле. Пора вернуть порядок, который мы когда-то создали ценой вечности — и исправить ошибки прошлого.
Я — Первый Предтеча, и я знаю, из каких материй соткан этот мир.