Грязь и золото - Lost In Space

Я посмотрел на восток, туда, где за цепью безжизненных холмов уже начинали сгущаться странные, фиолетовые тучи. Это были не дождевые облака. Воздух доносил едва заметный запах озона и… гнили.

Эфир реагировал на приближение чего-то темного. Наша когорта медленно поднималась навстречу своей судьбе, и я знал, что законы, по которым жил этот легион, очень скоро пройдут проверку на прочность. И моя задача — сделать так, чтобы мы оказались прочнее, чем древние уставы империи Ромата.

Тени на скалах

Красные горы встретили нас удушливой, зажатой между скал тенью. После недели под палящим солнцем равнины этот полумрак должен был принести облегчение, но вместо этого он принес лишь липкое, давящее чувство тревоги.

Дорога, которая раньше была широким трактом, сузилась до узкой, извилистой тропы, петляющей по дну глубокого каньона. Стены из красноватого, богатого железом песчаника поднимались по обе стороны от нас на десятки метров, почти полностью закрывая небо. Навесы скал нависали над головой, словно челюсти гигантского чудовища, готовые сомкнуться в любой момент.

— Будто в могилу спускаемся, — тихо пробормотал Руф, косясь на отвесную стену слева. Его скутум глухо звякнул о каменный выступ.

— Тише ты, — шикнул на него Децим. — В ущелье звук летит на мили вперед. Не зли местных духов.

Я шел в прежнем ритме, но моя голова беспрерывно вращалась, оценивая обстановку. Как специалист по безопасности и спасатель, я не мог смотреть на этот ландшафт иначе как на идеальную зону катастрофы.

С точки зрения тактики это ущелье было кошмаром для любого наступающего войска. Классическое дефиле. Узкое горлышко, где пятитысячный легион вытягивался в длинную, тонкую и абсолютно беззащитную змею. Если враг заблокирует голову и хвост колонны, нас можно будет расстреливать сверху, как рыбу в бочке.

«Где дозоры?» — этот вопрос крутился в моей голове, вызывая глухое раздражение.

По уставу, на гребнях скал должны были параллельно колонне двигаться легкие пехотинцы-велиты или союзные стрелки, контролируя высоты. Но я видел лишь редкие цепочки бойцов, которые с трудом карабкались по кручам далеко позади. Наша ставка явно торопилась. Легат Авл Клавдий хотел завершить марш до наступления холодов и, похоже, пренебрегал элементарными мерами предосторожности, полагаясь на авторитет оружия Ромата и мощь Орла.

— Децим, — негромко позвал я старого легионера, шедшего чуть впереди. — Ты ведь уже воевал на севере. Расскажи про этих варваров. Что они за люди?

Ветеран сплюнул под ноги сухую слюну, поправил ремень шлема и неохотно заговорил:

— Люди? Нет, парень. Те, кто идет с севера, уже давно не люди. Пепельные племена. Дикари, которые поклоняются Смерти не так, как наши жрецы в Ромате. Наши храмы просят у подземных богов покоя для усопших, а эти… эти выкапывают своих предков из могил и заставляют их воевать снова.

— Некромантия, — констатировал я.

— Они называют это «Шепотом Костей», — мрачно продолжил Децим. — Их шаманы умеют направлять Эфир во вред всему живому. Если обычный маг берет чистую силу неба, то эти цедят её сквозь гниль и землю. Они собирают кости павших воинов, связывают их жилами жертвенных животных и создают костяных големов — огромных тварей, которых не берет ни стрела, ни простой меч. А еще они пускают впереди себя «гнилой туман». Стоит вдохнуть эту дрянь — и легкие выплевываешь через час.

— И как против них воевать? — спросил Руф, внимательно слушавший наш разговор.

— Строем, — отрезал ветеран. — Только строем. Пока горит золотой свет Аквилы, пока наша Эгида держится — гнилой туман нас не берет, и шаманская магия бессильна. Наша Эгида — это щит от их скверны. Но если строй рассыплется… тогда нам конец. Мертвецам не нужна еда, им не нужен отдых, и они не знают страха. Они просто идут вперед, пока не перебьют всех.

Я глубоко задумался. Описание магии варваров удивительно точно укладывалось в мою картину мира. Некромантия здесь была не мистическим «злом» в чистом виде, а альтернативной технологией использования Эфира. Низкочастотные колебания энергии, резонирующие с органическими остатками и разложением. По сути, биологическое и волновое оружие древнего мира.

И противостоять ему можно было только с помощью высокочастотного ментального поля — той самой Эгиды, которую генерировал легион. Чистая физика полей. Полярные силы, уничтожающие друг друга при столкновении.

В этот момент мы проходили под очередным скальным навесом. Я поднял голову, всматриваясь в узкую полоску синего неба над ущельем, и мои глаза сузились.

Над краем обрыва, на высоте около сорока метров, кружили птицы.

Большие, черные горные вороны. Их было много — несколько десятков. Но вели они себя крайне странно. Вместо того чтобы с криками кружить над колонной легиона, высматривая отбросы или павших мулов, как они делали на протяжении всего марша, птицы летали абсолютно молча. Они описывали широкие круги над определенными участками скал и резко взмывали вверх, словно натыкаясь на невидимую преграду.

Я присмотрелся внимательнее, задействовав все свои навыки наблюдения, выработанные за годы работы в спасательной службе.

«Физика сред обитания. Дикая природа всегда реагирует на аномалии первой», — вспомнил я лекцию по выживанию в зонах лесных пожаров.

Ни одна птица не садилась на выступы скал впереди по нашему курсу. Более того, на скальных карнизах, где обычно гнездились стрижи и ласточки, было пусто. Гнезда были, но они казались необитаемыми. И самое главное — ветер.

В узких ущельях всегда существует так называемый «эффект трубы» или Venturi — воздух должен ускоряться, проходя через сужение. Должен быть ощутимый сквозняк, несущий прохладу с гор. Но сейчас воздух был абсолютно неподвижен. Он казался тяжелым, плотным и… холодным. Не той приятной прохладой тени, а мертвенным, могильным холодом, от которого волоски на руках вставали дыбом.

И этот едва уловимый запах. Запах озона, смешанный со сладковатым привкусом гниющего мяса. Тот самый, что я почувствовал вчера вечером, но теперь гораздо более отчетливый.

— Здесь засада, — тихо, но твердо произнес я.

— Что? — Руф испуганно посмотрел на меня.

— Птицы, — я показал пальцем вверх, стараясь не привлекать внимания идущего неподалеку декана. — Видишь воронов? Они не садятся на скалы. Они чего-то боятся. Животные чувствуют накопление статического заряда Эфира перед ударом. А ветра нет потому, что впереди, за поворотом, ущелье перекрыто чем-то массивным, что нарушает естественную циркуляцию воздуха. Там ловушка, Руф.

— Луций, не выдумывай, — нервно отмахнулся Децим, хотя сам тоже взглянул на небо. — Наши следопыты ушли вперед еще три часа назад. Если бы там кто-то был, они бы дали знать.

— А если их уже вырезали? Молча и