Наследник Тумана - Сергей Витальевич Карелин
* * *
Дмитрий работал в кабинете на втором этаже особняка, в котором недавно проводили благотворительный бал. После приема на столе остались папки со счетами, и теперь он разбирался, за что именно заплатил род. Кто-то из организаторов заказал оформление почти вдвое дороже согласованного, причем разрешение подписал Сергей.
Дмитрий уже привык исправлять последствия братских решений, но раздражаться не перестал. Он отложил очередной счет, когда дверь открылась без стука.
Сергей прошел к креслу и сел, расстегнув пиджак. От него пахло табаком. Судя по припухшим векам, спать он лег недавно, зато одеться успел с размахом: на манжетах сверкали запонки под стать бриллиантам на часах.
— Самойлов встретился с Рощиным, — сообщил он, закидывая ногу на ногу. — Почти час просидели в кафе.
— Я просил стучать, — напомнил Дмитрий. — У меня мог быть посетитель.
— Но ведь нет никого. Ты новости слушать будешь или опять начнешь меня воспитывать?
Дмитрий закрыл папку со счетами.
— Буду. Что решил Рощин?
— Попросил два дня подумать. Самойлов только что позвонил, сказал, что предложение передал.
Сергей достал портсигар.
— Наш человек их видел? Или мы знаем о встрече только со слов Самойлова?
— Видел, я же не совсем идиот. Сидел в том же кафе, потом проводил Самойлова до машины.
— Разговор записали?
Сергей помедлил с зажигалкой.
— Нет. Ты не говорил, что нужно записывать.
Дмитрий несколько секунд смотрел на него молча.
— Теперь говорю. Пусть за Самойловым продолжают следить. Мне нужно знать, с кем он встречается после нашего поручения.
— Он дал тебе магическое обещание, чего ты еще боишься?
— Что он выполнит его так, как удобно ему. Передаст предложение, а потом добавит от себя что-нибудь полезное для Рощина. Обещание не заменяет наблюдения.
Сергей прикурил и выпустил дым в сторону камина.
— Ладно, передам. Но раз этот попросил время, значит, заинтересовался. За такие деньги можно и фамилию сменить.
— Фамилию он уже сменил, — сухо ответил Дмитрий. — Нам нужна подпись под отказом.
— Все равно надо было закончить с ним в Туле. Я говорил, что договариваться бесполезно.
Дмитрий выпрямился в кресле.
— В Туле действовали твои люди, и результат ты знаешь. Рощин жив и теперь настороже. Вдобавок его пытались задержать на территории Госэкспресса. Кто до этого додумался?
— Они рассчитывали, что он не станет сопротивляться.
— Проводник, которого перед этим уже пытались убить? Прекрасный расчет. Теперь за него вступилась Гильдия, и следующую попытку заметят быстрее.
Сергей скривился и стряхнул пепел.
— Хорошо, ошиблись. Сейчас-то предлагаем деньги, как ты хотел.
— Их следовало предложить до Тулы. Триста тысяч для него — сумма, которую он годами будет зарабатывать на маршрутах. Если не погибнет раньше. Он привык жить сам по себе, наше хозяйство ему ни к чему.
— Ты так уверен? — Сергей наклонился вперед. — Одно дело работать за плату, другое — самому платить кому захочешь. Вдруг ему понравится?
— Для начала пусть хотя бы поймет, что ему предлагают. Пока он знает только слухи о завещании.
Сергей затушил сигарету и потянулся было за следующей, но передумал.
— С Аленкой тоже надо что-то решать. Охрана жалуется, она опять требует телефон. Вчера пыталась добиться встречи с лекарем, хотя ничем не болеет.
— Пусть осмотрят, если требует. Только телефон не давать.
— Ей же не десять лет. Она понимает, что мы ее заперли.
— Понимает, — согласился Дмитрий. — Но пока отец в больнице, распоряжения отдаю я. Пусть остается в своих комнатах.
Сергей поднялся и прошел к камину. Постоял там, глядя на огонь, затем обернулся:
— Сколько ему еще осталось? Адвокат так ничего и не сказал?
— О завещании? Нет, и до смерти отца не скажет.
— Может, с ним стоит поговорить иначе?
— Не стоит, — Дмитрий ответил сразу. — У него достаточно связей, чтобы твой разговор стал известен там, где нам не нужно.
— А если отец и правда оставил все Рощину? Пока мы разговариваем с адвокатом вежливо, этот получит род.
— Именно поэтому нужен отказ заранее. Юристы готовят документы так, чтобы после подписи Рощин уже не смог принять наследство. Что бы ни написал отец, воспользоваться этим он не должен.
Сергей вернулся к креслу, но садиться не стал.
— А если он не подпишет? Ты все время говоришь так, будто вопрос уже решен.
— Тогда будем действовать иначе. Но сначала дождемся ответа, а не станем срывать собственное предложение новой стрельбой.
— Мне просто не нравится, что мы его уговариваем, — буркнул Сергей, опускаясь в кресло. — Отец сам притащил их в дом, а теперь мы за это расплачиваемся. Жили бы себе отдельно, никто бы их не трогал.
Дмитрий посмотрел на брата, но напоминать, как именно тот обходился с младшими, не стал.
— Отец признал их давно. Сейчас спорить с этим бессмысленно.
— Для тебя все бессмысленно, кроме бумажек. Он носил нашу фамилию, ел за нашим столом и теперь еще деньги получит.
— Тебе жалко денег или хочется, чтобы он вернулся и сам решил, сколько тебе оставить?
Сергей замолчал. Дмитрий дождался, пока брат посмотрит на него, и продолжил:
— Ты ведь понимаешь, что он ничего не забыл. Если станет главой, припомнит нам жизнь в особняке. И Алену тоже. Поэтому мне нужна не твоя обида, а помощь.
— Что я, по-твоему, должен делать? Сидеть и ждать, пока Самойлов позвонит?
— Для начала проследить, чтобы он не встретился с кем-то еще. Потом убедиться, что вокруг Алены нет лишних людей. Без грубости, Сергей. Не надо давать ей новые поводы искать защиту на стороне.
— Она все равно будет искать.
— Тогда хотя бы не помогай ей объяснять, почему.
Дмитрий поднялся и подошел к окну. Во дворе слуга открыл дверь подъехавшей машины, пропуская одного из сотрудников канцелярии. Работа в доме шла своим чередом, но распоряжаться всем этим Дмитрий пока мог лишь от имени больного отца.
— Пока отец жив, нам нельзя допускать шума, — сказал он, не оборачиваясь. — Если до него дойдет история с Тулой, одним разговором мы уже не отделаемся.
— До него еще надо добраться. Посетителей почти не пускают.