Геном хищника 11 - Евгений Александрович Гарцевич

Это сначала реже. Потом я при помощи стаи начал дёргать его с завидной регулярностью. Кто-то из наших подставлялся, дозорные нервничали и дёргали «эхолота». Буквально вытаскивали его из палатки, стоило ему только туда забраться.

Я за всем этим наблюдал через стрекозу, параллельно изучая расположения всех палаток, машин, постов, патрулей, их маршрутов… В общем, совмещал полезное с полезным. И наметил аж четыре прохода к палатке ярла, и мучал «эхолота», чтобы ночью от него не было никакой пользы.

Ярла я увидел только мельком, когда к нему в палатку проходил «медик». Посочувствовал, что он болен, но порадовался, что болезнь его прилично так иссушила. Воровать сто пятьдесят килограмм сурового викингского мяса и тащить через лес на своём хребте казалось сомнительной идеей.

А вот «медик» мне совсем не понравился — хотя бы потому, что никаким медиком он не был. Я узнал Олафа Вольфа, того самого сынка мастера, с которым я уже встречался после побега из Вайтарны. Глаз ему не восстановили, а вот с выбитыми зубами что-то произошло. Видать, нашёлся какой-то геном, отрастивший новые. Правда, человеческого как в них, так и во внешнем виде Олафа ничего не было.

Получается, что мастер Вольф отправил к нам своего старшего сына. Хотя, кстати, не факт, что горячо любимого. Особенно если в голове у Вольфа понамешано от «Древних».

Немного последив за Олафом, я нашёл и остальных «Волков», включая выживших ликвидаторов. Они держались особняком, но в прямой видимости палатки ярла. И в первую очередь нужно было выманивать их.

Собственно, чем мы и занялись через пару часов после наступления темноты. От уставшего «эхолота» я отстал, но «Волки» всё равно выгнали его на улицу, заставив отрабатывать по графику. Луч сканера вышел у него слабым, вражеская чуйка даже до наших позиций не добралась. А значит, первый этап плана выполнен.

Минут через двадцать мы начали второй.

Пепел с Седым после очередного внушения наконец-то перестали конкурировать, начав действовать сообща и двумя дозорными стало меньше. В образовавшуюся прореху проскользнула Рами, а за ней Лин, и ещё одного часового, охраняющего транспорт скельдов, не стало.

Ликвидация часовых была слабым местом нашего плана. Сложно потом дружить, после подобного. Но деваться было уже некуда, да и «Пчёлерия» уже успела до этого делов натворить. Оставалось только надеяться, что вылеченный ярл будет благодарен настолько, что забудет все прошлые обиды. К тому же он первый начал, мы их в Гранаду не звали.

Над лагерем продолжала кружить моя стрекоза, правда, чёткой картинки уже не было. Я с трудом выцеплял девчонок, и то только потому, что знал, куда смотреть. И как только они оказались в зоне уверенного поражения «Волков» — часть спала, а часть сидела у костра, о чём-то переговариваясь, я дал новую команду Пеплу, оттянув всю стаю на свою сторону.

С одной стороны лагеря оказались Рами, Лин и чуть дальше Оса, которая должна была их прикрыть. С другой — я, с третьей — стая, которая должна была скрыть наш основной. Одри с Костой ждали нас возле транспорта, а Бэлла осталась в лагере, готовилась к встречи больного.

Связи у нас так и не было, но порядок действий уже был обговорён. Я отключился от стрекозы, подобрался чуть поближе и дал команду начинать атаку. Стая сорвалась с места, всё ещё под маскировкой, но уже на скорости.

— Ага, а в душе мы кавалерия… — прошептал я.

Азарт сервалов передался и мне, а от Пепла так вообще зашкаливал, пришлось придержать себя. Прежде чем рвануть за остальными, я успел дать команду острохвостам.

Стая буквально вгрызлась в периметр охраны, прорвала его и разделилась пополам. Раздался первый крик, тут же подхваченный выстрелом. Второй, третий, четвёртый… Снова крики: где-то боли, где-то удивления.

Я к этому моменту уже подобрал Бритвочку, ждущую меня на теле ещё тёплого дозорного. Потом подхватил Скиннера и оказался на территории лагеря.

Мысленно досчитал до трёх и зажмурился за мгновение до раздавшегося взрыва. На миг в лесу стало светло — а на воздух, почти на уровень с кронами деревьев влетел кусок взорванного автомобиля.

— Неплохо так Коста научилась взрывчатку делать… — прошептал я, змейкой проскакивая за спинами у паникующих и ослеплённых скельдов.

Раздалось ещё два взрыва помельче. По плану — это «Волки» получили свои подарки, а потом орать и стрелять начали уже везде. И это был второй слабый момент нашего плана — ярла-то небось бросятся охранять…

Я замедлился, пропуская мимо вооружённый и организованный отряд скельдов. Быстро они собрались, но всё ещё были дезориентированы. Какой-то длинноволосый блондин зычно гаркнул, подхватывая по пути ещё несколько «потеряшек», и направил отряд в сторону стаи.

Уже убегающей стаи. «Пчёлки» тоже отступили, разозлив и вытянув на себя «Волков». План был простой: наводим панику и под шумок тырим цель, и пока что он работал.

Не отсвечивая, я проскочил мимо нескольких палаток, и тенью пролетел по краю света от костра полевой кухни. Свернул к палатке «эхолота», заходить не стал — просто скинул в окошко острохвостов. И ломанулся дальше за ярлом.

Как ни старался остаться незамеченным, но не вышло. На меня случайно выскочил викинг, быстро сориентировался, зарычал, выхватывая два топорика, и тут же рухнул с простреленной головой.

— Прости, не до дуэлей сейчас…

Я ушёл в тень, но «кольт» из рук уже не выпускал. Чем ближе к палатке ярла, тем суетливее становилось вокруг. Включились фонари, прятаться в тени стало сложнее. И стрелять пришлось уже почти без остановки. Единственный момент, я всё же предпочитал бить фонари, исчезая в тени, нежели злобных скельдов.

С охраной ярла так не получилось. Я на ходу расстрелял двоих, а третьего просто снёс ударом внутрь палатки. Сразу же наводя панику и внутри. Викинг в полёте сбил походный столик, разнеся вдребезги кучу склянок с эликсирами, и пролетел дальше, свали и ярла вместе с кроватью. В воздухе запахло травами, но ни сквозняк в пулевых отверстиях, ни ароматы зелий даже близко не смогли заглушить тяжёлый и кислый запах болезни.

Я разворошил тела, выбирая того, что полегче. Встретился с безумным, яростным взглядом и выслушал явную отборную брань на незнакомом языке. Голос слабый, заплетающийся, глаза водянистые и бледные, но и там, и там страха не было. Удивление, возмущение и