Иной путь хищника - Анатолий
— Да, — голос Лэй Куна прозвучал рядом, хотя Кай не слышал, чтобы мастер двигался. — Ты чувствуешь. Это начало.
Время незаметно текло мимо восприятия, он словно выпал из него. Он, конечно, догадался, чего ждёт. Когда портал начал формироваться, это было не вспышкой и не взрывом, а медленным, величественным раскрытием. Камень, перед которым они сидели, разделился на две части, словно расколотый невидимым клинком. Между половинами заструился оранжевый свет — яркий, но не обжигающий, а тёплый, как свет заката. Он пульсировал, дышал, манил.
Лэй Кун поднялся, встал рядом с Каем.
— Теперь самое важное. Смотри и запоминай.
Он положил ладонь на плечо Кая, и тот почувствовал, как ци мастера течёт сквозь него, не нарушая его собственного потока, а мягко сплетаясь с ним.
— Чтобы открыть проход, нужно не толкать, а приглашать. Представь, что ты зовёшь друга через реку. Ты не тянешь его силой — ты протягиваешь руку и говоришь: «Иди сюда». Портал — это та же река. Ты зовёшь его, и он приходит.
Кай сосредоточился. Осмыслить «бред», который ему несёт мастер, он уже не пытался. Вместо этого он попытался уловить именно токи ци мастера, провести подобие «реверс‑инжиниринга». Понять и скопировать, как программу на флешку скинуть. Такой подход ожидаемо помог. Он почувствовал, как его ци тянется к свету, как будто узнаёт его, как будто они были знакомы всегда.
— Ещё немного, — тихо сказал Лэй Кун. — Теперь запомни это ощущение. Оно пригодится тебе снова.
Камень раскрылся полностью, образовав арку, внутри которой переливался оранжевый свет. Портал был готов.
Лэй Кун убрал руку с плеча Кая.
— Иди. И помни: ты не просто боец. Ты — теперь мост между мирами. Да, не единственный, но один из очень немногих. Пусть это знание будет твоим щитом и твоим мечом.
Кай кивнул, сжал кулаки, расправил плечи. Он посмотрел на портал, на этот яркий, манящий свет, и сделал шаг вперёд.
Воздух вокруг него дрогнул, как рябь на воде. Свет окутал его, на мгновение ослепив. А когда он снова смог видеть, Кунь‑Лунь остался позади.
Он стоял на Земле. И впереди его ждал удивительный мир Марвел.
Кай открыл глаза; в них после перехода стояла россыпь тёмных пятен, как будто на сварку посмотрел. Хотелось принять пафосную позу и что‑нибудь выдать «эдакое».
Но не успел он даже успокоить взбесившуюся ци и хоть что‑то сообразить, как почувствовал на шее стальной тросик.
Он не успел понять — кто. Лишь то, что их было много. Сильные руки резко и безжалостно стянули стальную петлю на горле. Несколько человек схватили за руки, не давая и шанса что‑то сделать. Зайчики из глаз прошли, но начала закрывать зрение кровавая пелена от недостатка воздуха. Буквально несколько кадров выхватил бьющийся в поисках выхода мозг: «Рука». Ждали и сработали без шансов. Силуэт в красных одеждах ниндзя перед ним. Глаза, знакомые, холодные и оценивающие. Мураками улыбался. А потом — боль и холод между рёбер. Клинок зашёл легко, отработанно. Как сознание ушло и куда, мозг уже не отметил.
Мураками вытащил клинок из сердца Кая, вытер его об его же одежду и убрал. Короткий взгляд на труп и такой же короткий приказ:
— Пакуйте тело.
Не захотел по‑хорошему. Что же, великий Зверь сделает всё сам.
Глава 18
Мураками стоял в центре ритуального зала и смотрел.
Он находился в зале, который даже ему уже можно назвать древним. Выдолбленный в скале под одним из тайных храмов Руки в Хоккайдо. Он помнил интриги и события тех лет, помнил, сколько сил было затрачено, ритуалов проведено. Стены — голый камень, покрытый трещинами, в которых застыли потёки чего‑то, что было кровью когда‑то, но давно стало частью породы. Для них, для «Руки», знаковое место. Здесь творилась история ордена, и сегодня тоже момент исторический. В центре — каменный алтарь, и на нём — тело Кая. Обнажённое, мокрое от Субстанции — густой, тёмно‑рубиновой жидкости, которую Мураками видел всего дважды в жизни и которая стоила больше, чем годовой бюджет всей Юго‑Восточной Азии.
Они решили вложиться по полной, когда он рассказал на совете «пальцев» о том, как десятилетний пацан на одном таланте выдал атакующий импульс «ци», — впечатлились все. Вывод простой: паренёк — гений, и отдавать его Ромулусу — глупость. Просчитать, что в Кунь‑Лунь тоже не дураки и наверняка перспективного пацана обучат, нетрудно. И вот тут‑то нужно тонко сыграть. Обезвредить и сломать наверняка не слабого воина — задача нелёгкая. Устроить возню и упустить нельзя, плюс нужно провернуть всё так, чтобы его дед не понял ничего и не успел вмешаться. Решение. Оно и простое, и одновременно сложное. Убить и воскресить. «Рука» уже набила на этом руку, — хе‑хе, мысленно улыбнулся один из Пальцев.
Давно уже были высчитаны дни, когда портал открывался; всё, что требовалось, — это устроить засаду. Это они умели, основная специальность всё‑таки. Было даже забавно наблюдать за ошеломлением парня: это всегда ему нравилось. Видеть, как полный жизни и планов человек осознаёт, что всё, всё кончено, не начавшись.
А дальше — дело техники, пути им открыты по всему миру. И вот они здесь, до финала осталась лишь малость.
Но нужно не просто провести рядовой ритуал. Они решили: парень должен вернуться полностью, но при этом «полностью» верный им.
Вокруг алтаря — двенадцать адептов в красных одеждах, с капюшонами. Четверо — мастера внутреннего круга, восемь — старшие, допущенные к ритуалу. Ну и остальные — расходный материал. Младшие адепты, чья жизненная сила станет топливом. Субстанция даст качество, а жертвы — объём. Вместе — полное воскрешение, со всеми навыками и умениями. Но без души… Душа уйдёт их господину; он же, в свою очередь, вложит в голову Кая абсолютную покорность и верность «Руке».
Мураками наблюдал, фиксировал каждую деталь. Всё‑таки далеко не каждый день они творят ритуал такой сложности. Он видел, как Субстанция на коже Кая начала впитываться, как жидкость в кожу: рубиновые потёки уходили внутрь, и там, где они исчезали, кожа менялась: из мертвенно‑бледной становилась… Нет, не живой, пока