Его почти сбежавшая жена - Елена Кутукова

Что может быть романтичнее? Провести ночь с любимым человеком на природе, вдали от суеты и чужих глаз. Только мы,, усыпанное бриллиантами звезд небо, лунный свет и стрекотание сверчков. Воздух был прохладным и чистым, пах влажной землей, хвоей и чем-то неуловимо-цветочным. Идеальная картина для влюбленных.

Если, конечно, не считать нашу "палатку".

Точнее это было комфортабельное передвижное жилище со спальней, в которой могла бы разместиться целая семья, небольшой кухней и даже отдельными кабинками для туалета и душа. Эдмур всегда брал ее в свои долгие походы по диким землям. Я же до последнего настаивала, что мы должны отправиться налегке, потому что поездка планировалась недолгой.

Но сейчас, ощущая тепло внутри и глядя на иней, начинающий покрывать траву снаружи, я была безмерно благодарна прагматичности мужа. Особенно с учетом маскировочного поля, которое делало наш временный дом практически невидимым. В конце концов, мы здесь не на свидании, а по делу.

Нас никто не должен был заметить. А если и заметят... что ж, всегда можно притвориться парочкой, устроившей себе спонтанный пикник.

— Никогда бы не подумал, что докачусь до такого, — усмехнулся Эдмур, откинув голову и глядя на звезды. В его голосе слышались нотки самоиронии. — Устраивать засаду, чтобы свести собственную мать с кем-то... Это новый уровень.

— Ты бы и не смог, — мягко возразила я. — Все знают, что ты некромант. Любая "случайная" опасность, подстроенная тобой, выглядела бы... подозрительно.

— Справедливо. Но сам принцип! Подстраивать ситуацию, чтобы мою мать смог очаровать какой-то ухажер. И для этого натравить на нее гентеров...

Я ласково коснулась его щеки, заставляя повернуться к себе, и оставила на ней легкий поцелуй.

 — Не натравить, а создать героическую ситуацию. Ты же сам говорил, что твоя матушка — женщина боевая и с легкостью бы с ними справилась. Я просто хотела проверить, достоин ли граф такой женщины. Мы за последнее время отбраковали слишком много недостойных кавалеров.

И мне отчаянно хотелось, чтобы именно этот граф оказался тем самым. Причиной была не только его блестящая репутация отважного воина и умного политика, но и его весьма придирчивая мать, о которой я тоже навела справки. Для свое свекрови мне хотелось найти достойного противника.

— Правда, сейчас ей и так нет отбоя от поклонников. Подарки шлют караванами.

 — Которые, как мне доложили слуги, она с завидной регулярностью отправляет обратно, — заметила я.

Увы, моя свекровь не спешила устраивать личную жизнь, предпочитая вкладывать всю свою кипучую энергию в жизнь единственного сына.

Недавно она устроила целый скандал из-за твердого мыла, которое я ввела в обиход, считая это "странным и неправильным новшеством". Хотя идея антисептика ей, как ни странно, понравилась. Возможно, потому, что я хитро приписала его изобретение Эдмуру.

— Так что, может, этот маленький спектакль всё-таки поможет, — вздохнула я.

— Никогда не думал, что ты так сильно любишь мою мать.

— Я люблю тебя, — просто ответила я и вновь поцеловала его, на этот раз в губы. — И природу тоже.

Пока мои гентеры, похожие на крупных крылатых ящериц, затаились в ожидании на деревьях, я решила протянуть свои ментальные щупальца к местной фауне. Просто из любопытства.

Откликнулись на удивление крупные дикие хомяки. Размером с небольшую дыню, с пушистым мехом и уморительно серьезными мордочками. На вид — само очарование. Но, по словам напрягшегося Эдмура, это были весьма опасные и территориальные грызуны, способные своими зубами перекусить кожаный сапог.

Однако рядом со мной они вели себя как ручные котята: осторожно брали с ладони предложенные ягоды, терлись о мои ноги и даже тихо пищали от удовольствия, когда я чесала их за ушками.

 Моего супруга один из них, правда, попытался цапнуть за палец, когда тот неосторожно протянул руку. После этого Эдмур предпочел наблюдать за нашей идиллией со стороны. Уж больно впечатляюще блестели в лунном свете их длинные, острые, как кинжалы, зубы.

— Знаешь, — задумчиво сказала я, поглаживая самого смелого хомяка, — надо будет со временем внедрить здесь прививки. Профилактическая защита от болезней. Но это уже после того, как я добьюсь повсеместного использования мыла и антисептиков.

Вчера я пошла на крайние меры и уговорила Эдмура издать указ, обязывающий всех работников вымыть руки до и после определенных работ.

Общество здесь было до ужаса консервативным, и новое приживалось с огромным трудом. Поэтому я действовала постепенно.

 Даже приготовить блины — простое и знакомое мне с детства блюдо — было целым событием. Эдмуру, к счастью, понравилось. Значит, можно понемногу расширять меню. А то мне, например, безумно хотелось манной каши. Кто бы мог подумать, что я буду скучать по ней? Увы, здесь никто даже не знал, как ее готовить, хоть пшеница и была в избытке.

Только я не знала технологию изготовления манной крупы. Собственно, я только сейчас медленно осознавала сколько я не знала о изобретениях и вещах своего мира. Будь я более любопытной, можно было бы принести сюда гораздо больше полезного.

Внезапно мысли прервались. Мир качнулся, и перед моим внутренним взором возникла панорама ночного леса с высоты птичьего полета. Мои гентеры передавали картинку. Внизу, по дороге, медленно двигались две кареты.

Видение сменилось. Испуганный храп лошадей, вставших на дыбы. Моя свекровь, выскочившая из кареты быстрее и решительнее своих охранников..

И тут, словно из ниоткуда, появился он. Граф. Сверкая клинком в лунном свете, он встал между ней и моими "нападающими". Мои подопечные, выполнив свою часть, с громким клекотом взмыли в воздух, но не улетели далеко, продолжая наблюдать. До меня донеслись обрывки фраз: — Вы в порядке, леди?

 — Вы... вы спасли меня, — в голосе свекрови слышалось непривычное смущение.

Я открыла глаза, возвращаясь в реальность.

 — Всё прошло хорошо, — улыбнулась я Эдмуру. — Теперь узнаем, насколько хорошо, на ближайшем приеме.

Но муж не смотрел на меня. Всё его тело напряглось, как натянутая струна, взгляд был прикован к точке за моей спиной. Воздух вдруг стал ледяным, а треск сверчков резко оборвался. Не успела я обернуться, как густой, бархатный голос произнес из темноты:

— Ну здравствуй, дочь. Здравствуй, зять.

23.2

Я обернулась.

В серебристом лунном свете передо мной стоял