Я лорд крепости. Том 2 - Максим Клинков

Я поднял указательный палец, не отводя от них взгляда. Раз иначе не доходит, объясню так, чтобы уж точно не осталось вопросов.

— Вы привели в крепость мана-волков, подвергнув опасности моих людей, — обозначил я.

— Но мы же не знали! — в сердцах воскликнул толстяк.

Я посмотрел на него, и мужчина поспешно сжал губы. Тогда я поднял второй палец.

— Вы оскорбили меня своим поведением, — продолжил я тем же ровным тоном.

Тощий дёрнулся, собираясь возразить, но встретился с моим взглядом и передумал. Я же загнул ещё один палец.

— И вы подняли оружие против моего человека. За всё это я мог уже давно приказать вас казнить.

Оба застыли, слушая с предельным вниманием. Наконец-то хоть кто-то в этой беседе решил сначала думать, а потом открывать рот.

— Есть обстоятельства, которые вас оправдывают, — продолжил я. — Вы не знали, что в крепости живут люди. Спасались от стаи. Поэтому за то, что произошло у ворот, я вас отпустил.

Мужики активно закивали, услышав знакомые доводы. Пришлось сразу лишить их надежды, что сейчас удастся повторить тот же самый разговор.

— Но нападение с ножом — уже ваш сознательный выбор. Мира заступилась за ваши жизни, и я услышал её просьбу. Но это не значит, что вы уйдёте безнаказанными.

Я перевёл взгляд на друга. Вильям спокойно ждал распоряжения, продолжая держать клинок возле горла тощего.

— Сломай им руки, которыми они держали оружие, когда угрожали Мире.

Охотники даже понять толком ничего не успели. Вильям убрал меч в ножны, перехватил правую руку тощего и коротко ударил в локоть.

Раздался сухой хруст, за которым последовал надрывный крик. Мужчина согнулся, зажимая повреждённую руку другой, а друг уже повернулся к толстяку.

— Нет! Не надо! — отскочил тот, испуганно вскинув свободную ладонь.

Угрожать кинжалом он даже не пытался, прекрасно понимая, насколько это бессмысленно. Но и оставаться на месте не хотел, отступая от Вильяма мелкими шагами.

— Рука или голова? — жёстко припечатал я.

Толстяк замер. Посмотрел на меня, затем на друга и, судорожно сглотнув, наконец убрал оружие.

Несколько секунд он медлил, после чего всё-таки протянул руку. Вильям перехватил её, повторил короткое движение, и над двором снова разнёсся хруст.

Мужчина заскулил, прижав руку к груди. На лбу у него моментально выступил пот, а губы затряслись, пока он пытался удержать рвущийся наружу крик.

— И помните, — заставил я обоих посмотреть на себя, — сегодня вы живы, только благодаря ей.

Я указал на стоявшую позади Миру. Охотники поспешно закивали, уже не пытаясь ни возмущаться, ни оправдываться.

— Благодаря её милости, — подчеркнул я. — А теперь проваливайте прочь.

Тощий вскинул голову, словно собираясь напомнить, что им, вообще-то, разрешили отдохнуть. Но стоило нашим взглядам встретиться, как он прикусил язык.

Больше спорить не пришлось. Подхватив свои вещи здоровыми руками, мужчины торопливо направились к выходу из крепости, стараясь держаться подальше и от меня, и от Вильяма.

Я проводил их взглядом и лишь после того, как они скрылись за воротами, тяжело выдохнул. Злость ещё держала, но тратить на этих двоих остаток утра я не собирался.

Вильям вопросительно посмотрел в сторону поля. Я коротко кивнул, разрешая возвращаться к работе, и друг направился к воротам.

Тарн, который тихо появился в стороне и не вмешивался до этого, уже успел опустить лук и тоже скрылся за стеной. Во дворе сразу стало тише, только за моей спиной негромко переговаривались Дементий с Марфой, вышедшие на крики.

Я повернулся к Мире и подошёл ближе. Девушка стояла, опустив глаза, и, казалось, всё ещё прислушивалась к удалявшимся шагам охотников.

— Ты как? — участливо спросил я, остановившись перед ней.

Мира посмотрела на меня, затем оглянулась на Дементия с Марфой. Несколько секунд помедлила и тихо попросила:

— Мы можем поговорить наедине?

— Да, конечно, — сразу согласился я.

Она направилась к своему дому, а я пошёл следом. Под ногами негромко хрустела сухая трава, и после недавних криков этот обычный звук почему-то особенно хорошо слышался.

Мира не торопилась начинать разговор. Лишь когда мы отошли достаточно далеко, чтобы нас не услышали остальные, она чуть повернула голову.

— Ты, правда, не считаешь меня ведьмой? — осторожно спросила девушка.

— Ну, думаю, доля правды в их словах всё-таки была, — задумчиво отозвался я.

Мира вздрогнула. Плечи у неё напряглись, но идти она не перестала, только теперь смотрела исключительно перед собой.

— Ты и, в самом деле, получила от бабушки невероятный дар, — продолжил я.

Девушка молчала, явно ожидая пояснений. Я позволил паузе затянуться ещё на мгновение и всё-таки улыбнулся.

— Ты чертовски красива и обаятельна. Это я понял ещё с нашей первой встречи, — спокойно произнёс я. — Так что вполне могу поверить, что ты способна влюбить в себя не только половину столицы. Вообще весь город и соседние земли.

Мира бросила возмущённый взгляд на меня через плечо. А в её взгляде так и читался вопрос: «Ты специально?».

Я улыбнулся чуть шире и развёл руками. Ничего не мог с собой поделать.

Девушка поджала губы, явно собираясь что-нибудь ответить, но вместо этого открыла дверь и вошла в дом.

Я шагнул следом, прикрыв её за собой. Внутри ещё пахло травами и немного — догоревшей ночью свечой.

— Так что ты хотела обсудить? — начал я, поворачиваясь к Мире.

Девушка резко развернулась и бросилась ко мне. Я успел лишь увидеть её решительный взгляд, прежде чем она прижалась ко мне и впилась в губы горячим поцелуем.

Подхватив Миру за бёдра, я легко поднял её и ответил, притягивая ближе. Она обняла меня за шею, одной рукой зарылась в волосы, а второй уже уверенно скользнула по кожаной броне в поисках застёжек.

Пылкости ей было не занимать. Пальцы нетерпеливо потянули ремешок, и я усмехнулся прямо в поцелуй, крепче удерживая девушку.

Да, не суждено мне, походу, сегодня поспать… И как же я, чёрт побери, этому рад! На секунду опустив девушку на землю, я одним ловким движением подцепил край платья и снял его через голову, чтобы уже в следующую ввалиться вместе с разгорячённой Мирой в её комнату, захлопнув за собой дверь.

Вынырнув из приятных оков сна, я приоткрыл глаза и тут же недовольно поморщился. Солнце било прямо в лицо, причём,