Восхождение Морна. Том 13 - Сергей Леонидович Орлов

— Я не давал окончательного согласия на работу с тобой… — произнёс я, чувствуя, как в горле закипает злость. — В Ольховке я ясно дал понять, что лишь обдумаю твоё предложение.

«Думай, Судья…» — прозвучало в моем сознании с явственной тенью лёгкой насмешки. — «У тебя есть время. Я подожду».

И прежде чем я успел сформулировать возражение, пепельный силуэт слегка сместился в сторону постели.

Едва тёмная струя приблизилась к спящему Феликсу, Себастьян дико взъерошился. Кот испуганно мявкнул, одним махом свалился с матраса на пол и буквально вжался спиной в стену. Выгнув дугой позвоночник и выпустив когти, фамильяр оглушительно зашипел, готовый в любую секунду рвануть на пепельную фигуру и вцепиться в неё зубами.

«Назад, дурак, не дергайся!» — мгновенно отправил я коту жесткий ментальный импульс, подкрепляя его короткой командной волей.

Себастьян прижал уши, недовольно замер у плинтуса, но нападать передумал, продолжая лишь подрагивать всем телом и не спускать глаз с пепельной фигуры.

Тем временем к правой руке Феликса, которая бессильно свисала с края матраса, опустилась серая нить.

Пепельный шнур обвил запястье брата, сделав один виток, затем второй и третий. Серые хлопья на глазах начали стягиваться в единый монолит, темнеть и отвердевать прямо на коже. Я наблюдал за этим процессом, затаив дыхание и фиксируя каждый этап трансформации.

Серый пепел уплотнялся, наливаясь темным металлическим блеском и прорисовывая сложную структуру узоров. Через пару секунд на руке Феликса зафиксировался готовый артефакт. Настоящий дубликат моего собственного, укомплектованный точно такими же сегментарными пластинами, подгонкой стыков и тусклым благородным отсветом. Два абсолютно идентичных предмета, будто вышли из-под одного кузнечного молота.

Феликс слегка шевельнулся на матрасе и что-то неразборчиво пробормотал во сне. Я сделал шаг к кровати и наклонился ближе, вглядываясь в область его шеи. Тонкие серые трещинки, ранее расходившиеся от печати под левым ухом, бледнели прямо на глазах. Дыхание брата выровнялось, а глубокая складка между бровями, которую он упрямо хмурил на протяжении последних суток, впервые окончательно разгладилась.

Я шумно выдохнул, сбрасывая сковавшее плечи напряжение. Лишь в этот момент до меня дошло, в насколько диком тонусе находилось всё моё тело последние несколько минут.

«Теперь слушай внимательно,» — в сознании вновь раскатился глухой голос Моррага, заставив меня развернуться обратно к очагу. — «Пока полный доспех Судьи остаётся не собранным, вы не способны причинить друг другу физического вреда».

— Полный доспех? — мгновенно зацепился я за новое словосочетание.

«Наручи являются лишь первым элементом».

— И сколько всего частей у этого комплекта? Где именно их требуется искать?

Ответа от пепельного силуэта не последовало. Я уже начинал адаптироваться к его характерной манере выдавать информацию скупыми порциями, поэтому без лишних пауз переключился на куда более практический и важный вопрос:

— А что произойдёт дальше? Что случится в тот момент, когда мы соберём все элементы воедино?

Красные угли в глубоких глазницах силуэта зафиксировались на мне долгим, монолитным взглядом. А затем пепельная фигура принялась стремительно терять форму. Сначала размылись и рассыпались широкие очертания плеч, следом осыпались руки и контуры головы. Последними в темноте угасли багровые точки глаз, и по полу перед очагом с мягким шуршанием рассыпался сухой серый пепел, ровным слоем накрывший деревянные половицы.

Мой вопрос так и повис в звенящей тишине комнаты без прямого ответа.

Я прошёлся по комнате, медленно разминая затекшую шею, пока мышцы постепенно отходили от тяжелого ментального давления Моррага. Правое предплечье все еще подергивало, словно вросший металл жадно вытягивал остатки магии из глубины мышц и отзывался тупой ноющей болью, а в костях до сих пор стоял гул, похожий на эхо промчавшегося совсем рядом товарного состава.

Себастьян бесшумно взлетел на подоконник, прижал уши и настороженно уставился за стекло, по которому под порывами ветра стекали серые дождевые струи. Похоже, тяжелая аура древнего бога выветривалась из помещения куда неохотнее, чем обычный каминный дым, заставляя кошачью шёрстку всё ещё слегка топорщиться.

Отвернувшись от окна, я вернулся к кровати и снова склонился над Феликсом, уже более спокойно рассматривая его ровное дыхание. Наша главная проблема вроде бы решилась сама собой и самым неожиданным образом, но радоваться этому мешал здравый смысл.

Взамен выгорания ядра у младшего брата у меня тут же добавилась парочка новых головных болей. Для начала требовалось как-то объяснить Всеволоду появление точно такого же наруча на руке у мальчишки. К тому же в альтруизм Моррага я не верил ни на грош, ведь старые боги никогда не раздают такие артефакты из чистой жалости.

Покачав головой, я тяжело опустился на деревянный табурет у стола и уткнулся лбом в сцепленные пальцы. Слушая, как монотонный дождь молотит по крыше, я шаг за шагом пытался продумать предстоящий разговор и выстроить безупречную легенду.

Свой наруч я тоже проверил. Запертая внутри сила Пуллайнена никуда не делась и всё так же лежала глубоко внутри. Ниточка магии, которую Морраг вытянул для своего появления, оказалась лишь каплей в этом огромном объеме, так что убыль была практически незаметна.

Себастьян перебрался на изножье кровати, всё еще с вздыбленной шерстью, и настороженно смотрел на камин, будто там до сих пор возвышалась та пепельная фигура.

«Что это было, господин?» — спросил он напрямую. — «Я почувствовал такое давление, что даже не смог понять, откуда оно идёт.»

«Помощь,» — так же ментально ответил я.

«От такой помощи нормальные люди обычно бегут без оглядки.»

«Боюсь, что бежать уже поздно… теперь надо разобраться в новых возможностях и подумать, как их использовать».

Кот покосился на мой наруч и тяжело вздохнул. Больше он ни о чем не спрашивал, только бесшумно перебрался ближе к Феликсу и осторожно положил лапу ему на руку. Стоило бы, конечно, напомнить Себастьяну, что мы с братом в весьма паршивых отношениях и выказывать ему столько заботы явно лишнее. Впрочем, в коте могли просто проснуться старые инстинкты, вот он по привычке и улегся на больное место.

Глядя на эту картину, я снова вернулся к мыслям о произошедшем, потому что сказанное богом слово «задаток» никуда не делось. Оно так и сидело в голове глубокой, зудящей занозой под ногтем.

В прошлой жизни, когда я натаскивал бойцов, мне неоднократно приходилось видеть эту схему. Если серьезные люди хотели