Не тот год IV - Михаил Владимирович Баковец
Четыре командира и немолодой врач, скорее всего начальник госпиталя, были жестоко замучены финскими садистами. У всех выколоты глаза ножами, а на лбу или щеках вырезаны звезды.
Один из блиндажей выгорел полностью. До сих пор курился дымом. Из двух бойниц торчали закопчённые стволы «максима» и ДП. Здесь бойцы до последнего оборонялись. Но что могли сделать три-четыре, может пять простых красноармейцев против матёрых зубров в лице финских диверсантов? Финны закидали их бутылками с зажигательной смесью. Судя по положению пулемётов, бойцы вели стрельбу до последнего, уже из огня.
«Страшная смерть», — пронеслась в моей голове мысль. От представленной картины меня передёрнуло.
— Зачем они это делали, а, Андрей? Зачем тратили время за пытки? — тихо спросил меня латыш.
Вместо меня ему ответил тихо подошедший со спины Панкратов.
— А потому, что они нас ненавидят. За то, что мы можем позволить себе жить так, как хотим. За то, что не падаем на колени перед английскими капиталистами ради жалкой подачки. За то, что у нас в стране всё принадлежит народу, а не кучке разжиревших буржуев, — произнёс он. — Ненавидят за наши школы, за женскую свободу, за заводы и фабрики, которые мы построили всего за одно поколение. При этом у них самих нового до сих пор ничего нет, а старое давно разваливается.
«Пропаганда, конечно, но весьма к месту», — цинично подумал я. А потом вдруг понял, что товарищ не сказал ни слова неправды. И заводы с фабриками есть, которые построили граждане молодого государства, вставшего на ноги после кровавой братоубийственной войны. И женщины в Советском Союзе чувствуют себя намного легче и проще, чем в ряде так называемых цивилизованных государств. Про США не стоит даже упоминать с их отношением с гражданам иного цвета кожи. Негритянки и индианки в ряде штатов вообще почти официально числятся полулюдьми. И школы в СССР есть, да ещё как бы не больше, чем в иных странах. Через двадцать лет обучаемые сейчас ученики и студенты создадут такие технологии, которые будут конкурировать с аналогичными у «продвинутого Запада». И это при том, что те же США будут плотно контактировать с Англией, с Францией, пользоваться умами немецких учёных из ФРГ.
По следам мы насчитали девятнадцать врагов. Именно столько пришло на наш опорный пункт. Обратно на своих ногах ушли пятнадцать. С собой они везли груз на лыжах, приспособленных в качестве санок. Полагаю, что это или их убитые с ранеными. Большая часть «фиников» была вооружена винтовками. Трое владели автоматами. И один имел ручной пулемёт. Судя по гильзам, это был либо трофейный ДП. Либо ручной пулемет собственной финской разработки LS-26. Оба использовали тот же калибр, как и финская «мосинка». Потом Серёга нашёл на снегу на позициях финского пулемётчика характерные углубления от коробчатых магазинов. Это сразу вычеркнуло наш «дегтярь».
Иван передал по рации полученную информацию. Теперь оставалось только ждать ответа от штаба. Впрочем, никто из нас не сомневался каким он будет. Генеральский сын погиб. Значит, отец потребует мести. Поэтому, мы ещё до следующего сеанса связи покинули уничтоженный опорник и двинулись по следам финских диверсантов.
У врагов было достаточно времени, чтобы перейти линию фронта. Но отчего-то те направились не в сторону своих, а параллельно передовой. У них есть новая цель? Или где-то на нашей стороне расположен схрон?
Примерно в семи километрах от опорного пункта мы нашли тщательно замаскированные три тела в белых маскхалатах. Под камуфляжем скрывалась униформа финской армии со знаками различия. Двое оказались капралами, один рядовым. В карманах у всех было пусто. Двое, рядовой и капрал, оказались убитыми пулями. Зато вот второй капрал умер от точного удара чего-то очень острого и тонкого в сонную артерию. А ещё на его левой щеке красовались свежие глубокие царапины будто от ногтей. Может, артерию вспорол медицинский скальпель? Я сразу же вспомнил страшно замученную медсестру. Не отомстили ли ей финские ублюдки за своего убитого товарища? Скорее всего урод хотел надругаться над девушкой. Но та не далась и сумела смертельно ранить насильника.
«И поделом. За такое нужно как в старину на кол заживо сажать. И выбирать потолще, чтобы тварь в человеческом обличье всё прочувствовала», — зло подумал я. И даже если насилия не было, и девушка всего лишь защищала раненых, всё равно пощады «финикам» от меня не стоит ждать.
Всё, что мы могли сделать для убитой — занести замороженное тело в одну из палаток и там накрыть двумя шинелями. Хоронить её будут другие. Скорее всего, она окажется в братской могиле с теми, за кем ухаживала при жизни и умерла защищая.
Я вдруг вспомнил уроки на политзанятиях в армии. И то, что читал в интернете. Например, что красноармейцы и партизаны весь сорок первый год и часть сорок второго старались не трогать раненых врагов: не добивали на поле боя и часто оказывали им помощь, старались пропускать санитарные эшелоны и конвои из грузовиков с красными крестами и так далее. Всё изменилось во время Сталинградской битвы и после неё. Жестокость гитлеровцев и их союзников перелилась через край чаши русского терпения. И с сорок третьего года оккупанты получили равнозначный ответ.
Кстати, в девяностых годах после развала СССР финское правительство попыталось вытащить на мировой суд якобы советских военных преступников. Ими в их глазах были партизаны, которые боролись с финнами на оккупированных теми территориях. Там были некрасивые истории, когда народные мстители уничтожали хутора и деревни с вражеским гарнизоном и теми, кто им прислуживал и помогал. Под такие удары попадали в том числе финские поселения. Или хутора на бывшей советской земле, на которые торопливо приехали гражданские «финики», чтобы в своей жадности застолбить землю за собой несмотря на опасность. Но даже взявшее в то время либеральные взгляды бывшее советское правительство ещё оставалось в чём-то патриотами и мигом прищемило нос финнам. В архивах у нас лежало столько подтверждённых материалов о зверствах финнов, что если бы им был дан ход в ответ на поднятую «финиками» волну, то она бы их самих смыла. Тогда ещё в мире хватало людей, кто помнил и на себе испытал зверства фашистов и их клики. Жаль, что из-за политических взглядов в