Геном хищника 11 - Евгений Александрович Гарцевич

Я подтвердил, что идея во всех смыслах — огонь. Дождался, пока у меня перед глазами перестанет полыхать. Хотел убедиться, что из углей не появится какая-нибудь обиженная королева улья, ну и что огонь перестанет скакать с дома на дом и через дорогу всё-таки не перекинется. Сканер чуйки показал, что всё живое осталось в огне. И хотя после голодышных хватоцветов я ей не очень-то и доверял, но визуально тоже всё было в порядке.

До третьего гнезда я добирался несколько часов. Сначала крыши закончились, и дорогу перегородил небольшой городской парк с прудом и фонтанами, которые я уже видел с воздуха. Но видел я там не только кусты и деревья, которые за годы запустения превратили место для вечерних прогулок в какую-то зону для выживания. Там ещё и струйка жёлтого дыма курилась над кронами, так что сейчас я предпочёл парк обойти.

По широкой дуге с заходом в явно некогда фешенебельный район, где между домами были довольно большие расстояния. Палисадники, отдельные заборы, гаражи и примерно половина даже не разграбленная. Потом снова пошли улочки с домами попроще и крышами поближе, но то ли ввиду близости к палисадникам и парку, то ли просто так, но там всё заросло ядовитым плющом и мухоловками, а в переулках почти в каждом втором пряталась дарлингтония.

В общем, в какой-то степени можно было сказать, что эти районы захватила природа. Вот только перемещаться быстрее от этого не получалось. Где меня не пыталось цапнуть за плечо мухоловка, там по-любому либо червошип через брусчатку пролезет, либо плющ удавкой совершенно случайно с карниза свесится.

Начало темнеть, «Пчёлерия» уже давно вернулась в лагерь. Оса предлагала догнать меня, но я отказался, отправив их отдыхать. Зачистка только началась, и вряд ли завтра будет прям уж легче, чем сегодня.

Третье гнездо ждало меня в отдельно стоящем здание, расколотом на две половины землетрясением. Точнее, сохранилась только половина, вторая половина вместе с улицей провалилась в большую трещину в земле. Сам дом издалека был похож на кукольный, разрезанный для удобства игр с мебелью и куклами. На первом этаже сохранился стол, плита, и на самом краю обрыва на каком-то чуде держался шкаф с посудой. На втором этаже одна комната схлопнулась, пол провалился, но можно было заглянуть в спальню с перекошенной люстрой и полюбоваться на чугунную ванну, двумя ножками болтающуюся в воздухе.

Растительность обошла дом стороной, а то, что когда-то росло во дворе, сейчас ссохлось, давным-давно потеряв листву. Одно дерево, растущее прямо на границе разлома, рухнуло и частично могло сойти в роли моста над пропастью. И непосредственно над «ульем», фонившим одновременно и из подвала, и сразу из разлома.

Метров с пятидесяти на подходе к дому начало довольно сильно пованивать гнильцой. Появился жужжащий гул, а потом в полумраке удалось и разглядеть чёрные точки в воздухе. И чем ближе я подходил, тем больше их становилось.

Пачками они вылетали из разлома. Молоденькие, свеженькие и, наверно, заряженные энтузиазмом на поиск крови и убийства. Либо это гнездо было самым крупным, либо я совсем чуть-чуть опоздал к вылуплению новой партии.

Чуйка уловила какое-то движение на границе разлома, и я сиганул в сторону, прячась за разбитой машиной. Переглянулся со скелетом на водительском сиденье, а потом и подвинул его, чтобы не закрывал обзор. Заодно отломал боковое зеркало, протёр его и по старинке поднял его над капотом, сам не высовываясь.

Похоже, я опоздал не только на раздачу новой партии, но и на ответку от биомехов. Надо было одновременно нападать не на две точки, а сразу на три. В теории, на практике мы бы вряд ли синхронизировались, и сомнительно, что обошлось бы без потерь. А пока шанс ещё такой был.

Этому шансу, правда, хотели помешать несколько биомехов, чьи ауры подсвечивались из глубин разлома. Я разглядел, как над проломом дрожит воздух, и понял, что это не только слепни, а ещё и жёлтый разряженный дым, обесцвеченный вечерними сумерками. Его действия точно хватало до второго этажа — я заметил там «рейдера», а над входом в подвал промелькнул силуэт «охотника».

— Типа, блин, засаду устроили, — пробурчал я. — А я вот возьму и не пойду к вам…

Блин, реально, так подумал на секундочку. Ну слепни, ну кусаются… Новая партия улетит отсюда, биомехи свалят, тогда и сожгу остальную «кормушку». Или вообще вернуться за миномётом и доровнять уже улицу целиком. Всё равно эту половнику ремонтировать мы уже не будем. Тут бы весь разлом бетоном залить и памятник на этом месте поставить потяжелее…

Пока я надо всем этим размышлял, мимо меня, спотыкаясь и заплетаясь копытами, медленно прошла ньяла. Шла точно зомби и словно на убой, что, впрочем, так и было. И шла близко, совершенно не обращая на меня внимания, а я вот даже смог разглядеть свежую рану на затылке и потемневший от крови участок шкуры.

— Хм, а ведь это уже почти план…

Намёки на план-то появились, но пока я их додумывал, зомбированная биомехами ньяла прошествовала к разлому и, не останавливаясь, шагнула в пропасть. Только копыта сверкнули, и дальше, судя всплеску ауры, тушу перехватили, куда-то оттащив.

Ладно, сочувствую, но я бы всё равно не успел бы подготовиться. А вот в ожидании следующего курьера, как раз этим и занялся. У меня оставалось два коктейля Молотова и термобарическая граната — всё это можно было попытаться закинуть навесом, но без гарантии. А хотелось с гарантией и так, чтобы второй за боеприпасами не ходить.

План простой: находим курьера, цепляем к нему бомбу и взрываем, когда он окажется в общей куче.

«Курьер» на горизонте нарисовался минут через пятнадцать — нечто по жабьему мордастое, но с телом от песчаного каймана, шипами на хребте и с укороченным, но раздвоенным и острым хвостом. Рану на голове в темноте я уже не разглядел, но запах свежей крови тянулся за монстром шлейфом. Аура пылала, и я даже засомневался, что он под контролем биомехов. Мог и просто, чтобы подраться, сюда заглянуть.

Что, впрочем, планов моих не меняло. Я частично распотрошил разгрузку, плюс ремень, нарезанный на кожаные макароны, и у меня в руках была скрутка из бутылок и гранаты. К ней крепилась двойная удавка, а в ослабленном кольце расположился Скиннер. Острохвост просунул мордочку через колечко