Боевой некромант - фермер. Том 1 - Григорий Володин

Выскочив на обочину, я наконец увидел источник хаоса.

Огромный, мутировавший вепрь-нежить размером с крупного быка громил купеческую повозку. Люди в панике спрыгивали с телеги и разбегались по кустам. Кабан с разбегу ударил кривыми клыками по деревянному борту. Удар был такой чудовищной силы, что груженая повозка подлетела в воздух и, перевернувшись, рухнула на бок. Во все стороны посыпались тюки и ящики.

Но клыки были не самым страшным. Хвост этой твари превратился в смертоносное оружие — он заканчивался тяжелым, массивным треугольным костяным набалдашником размером в половину человеческого роста. Вепрь взмахнул им, и набалдашник с хрустом разнес остатки телеги в щепки, а затем с гулом врезался в землю, прочертив глубокую борозду.

— Неплохо бьешь! — громко крикнул я, выходя на открытое пространство.

Вепрь замер. Медленно, с утробным рычанием, он повернул ко мне свою жуткую огромную морду. Мы переглянулись.

Я раскрутил свою ауру, позволяя холоду некромантии вырваться наружу, и плавно крутнул в руке светящийся клинок.

— Ну давай же, парень. Иди сюда.

Тварь взревела и бросилась на меня. Земля задрожала под тяжестью её копыт. Вепрь несся как бронированный локомотив, но я не собирался принимать удар в лоб. Дождавшись, когда до клыков останется пара метров, я резко дернулся в сторону и ушел длинным перекатом.

Лишенный интеллекта мертвяк не успел затормозить. На огромной скорости он слетел с дороги прямо в густой подлесок и, разломив пару толстых веток, застрял в разломанных сучьях и тонких деревцах. Вепрь яростно завизжал, пытаясь вырваться, и начал бешено колотить своим хвостом-набалдашником, кроша деревья в труху.

Я быстро поднялся на ноги. Мой взгляд тут же зацепился за тяжелый арбалет, оброненный кем-то из сбежавшей охраны обоза. Оружие валялось чуть ли не у моих ног, да еще и взведенное.

Не теряя ни секунды, я вскинул арбалет, прицелился точно в голову бьющемуся меж деревьев вепрю и нажал на спуск.

Арбалет сухо щелкнул. Тварь рефлекторно попыталась отбить снаряд своим тяжелым хвостом, но не успела. Стальной болт с влажным хрустом вонзился ей прямо в лоб.

Но, к моему разочарованию, тварь не рухнула. Болт глубоко застрял в толстенной лобной кости мутанта, так и не пробив череп и не повредив мозг. Ситуация как с Дорожкой, только ей я сам череп укреплял. Чтобы окончательно упокоить мертвяка, нужно либо снести ему голову целиком, либо превратить мозги в кашу. Одной стрелы для такого бронированного лба оказалось недостаточно.

Тем не менее, вепрь почувствовал серьезную угрозу. Страх перед некромантом и его аурой взял верх над слепой яростью нежити. Поняв, что рельеф играет против него, а противник слишком опасен, кабан с диким хрипом рванулся вперед. С треском ломая стволы, он вырвался из ловушки и бросился наутек в лесную чащу. Он мчался, не разбирая дороги и совершенно не обращая внимания на толстые сучья, которые с хрустом вонзались в его тело и так и оставались торчать в боках.

Я с грустью провожал вепря взглядом. Гнаться за ним в чащу — пешком, с десятью мортами в резерве, оставив Киру с повозкой на дороге — было бы уже не охотой, а клинической дурью. В другой раз поймаю.

— Живой! — раздался позади сбивчивый крик Киры.

Я даже не успел обернуться, как она, спрыгнув с повозки, подбежала ко мне, тяжело дыша и сжимая кулаки.

Я же с искренней грустью продолжал смотреть в лесную чащу, где скрылся мутант.

— Да, — тяжело вздохнул я. — Он ушел.

— И слава богам! — выдохнула девушка, отирая пот со лба. — Эта тварь нас бы в порошок стерла!

— Ушел мой плуг, — с горечью констатировал я.

Кира замерла, недоуменно моргая. — Какой еще плуг? Вы в своем уме? Это был гигантский вепрь-мертвяк!

— На хвосте у него, — терпеливо пояснил я, указав на развороченную землю.

— Это же топор какой-то? — недоверчиво спросила Кира.

— Это был костяной нарост, по прочности не отличающийся от плуга благодаря мутациям. Идеальный инструмент, — ответил я. — Он бы мне за сутки всю целину вспахал, даже не вспотев. А главное — жрать бы не просил и не уставал.

Кира посмотрела на меня так, будто я был безумнее этого самого кабана.

— Вы хотели запрячь это в огород?

Я бы мог еще долго стоять и объяснять ей основы некро-аграрной экономики, но позади нас зашевелились люди. Обоз, состоявший из двух повозок (одна из которых теперь представляла собой груду щепок), понемногу приходил в себя. Охранники и торговцы, бледные как мел, выбирались из кустов. Нужно было проверить, не нужны ли кому-нибудь услуги целителя или, на худой конец, гробовщика.

Я подошел к растерянной толпе. — Все целы? Раненые есть?

— Нет-нет, боги миловали, — к нам торопливо подошел щуплый мужчина с аккуратной бородкой, отряхивая пыль с дорогого камзола. — Мы отделались легким испугом и потерей телеги. Вы подоспели как нельзя вовремя! Я — главный закупщик барона Корфа. И я обязательно передам своему господину, что наши жизни и товар, который мы сегодня так удачно взяли на базаре в Сонмище, уцелели только благодаря вашей невероятной храбрости!

Я мысленно порылся в памяти, пытаясь вспомнить местные расклады. — А кто такой этот барон Корф?

Закупщик уставился на меня с искренним изумлением, словно я спросил, какого цвета небо. — Как же? Барон Корф — великий человек! Он владеет единственной уцелевшей лесообрабатывающей фабрикой в округе. Поставляет доски и брус, успешно торгует лесом по всей границе!

— Леса здесь много, отчего бы им не торговать, — заметил я. Прагматичный мужик этот барон, ничего не скажешь. Особенно, когда древесина бесплатная, а налоги в Серой зоне собирать некому. Впрочем, мне это знакомство может быть даже на руку. Если фабрика рядом, значит, можно будет раздобыть нормальный обрезной стройматериал для коровника и новых ворот. Не всё же из кривого лесного сушняка строить.

— Ну ладно, передавайте барону мои пожелания хорошего дня.

Я развернулся, чтобы уйти, но закупщик окликнул меня:

— Погодите! А как же ваше имя, спаситель?

— Дворянин Артур Горд, — бросил я через плечо.

Вернувшись к нашей повозке, я протянул руку, помогая Кире забраться на козлы, и мы наконец-то поехали домой.

Дома нас ждала стабильность. Первый и Второй, как два безмолвных истукана, стояли на страже у дверей, сливаясь с вечерними тенями.

Перед отъездом