Двадцать два несчастья. Том 15 - Данияр Саматович Сугралинов

— Кстати… — медленно произнес он, вглядываясь в женщин, — вам не кажется странным, что как только вокруг вас начинает затягиваться петля, в «Лесную сказку» одна за другой начинают слетаться птички из Москвы? Сначала Ротонос, теперь Носик… Вы уверены, что они приезжают сюда сами, просто «поработать» в лесу?

— Наиль, ты скоро даже Пивасика подозревать начнешь, — усмехнулся я. — Или Валеру…

Отшутился я легко, но ответил Наилю не сразу и уже без улыбки, потому что в своих подозрениях он был прав. Но наговаривать на этих двоих я не хотел, чтобы не вызывать предвзятого отношения со стороны юриста, поэтому напомнил:

— Елисея сюда я пригласил сам. Да и Марине обещал помочь, так что разберусь с ней тоже сам. А ты займись описью. Алену Петровну я сейчас приведу.

Мы вышли из физиокабинета вместе. Наиль сказал электрику, что дальше с ним будет разговаривать Ева Александровна, и ушел за ноутбуком, а я забрал пуховик из кабинета у входа и направился к аллее.

Женщин я догнал у бювета. Марина в своем пуховичке уже заметно мерзла, так что я отправил ее в тепло, к супу тети Нины, и она с явным облегчением заспешила к крыльцу. Я же подождал, пока она отойдет подальше.

— Алена Петровна, мне нужно спросить вас про чемодан Вадима, — сказал я. — Он остался в Москве или вы его привезли?

— Привезла, Сережа, а как же, — ответила она. — Разве я оставлю Вадиков чемодан в пустой квартире? Под кроватью у меня стоит. А что с ним не так?

— С ним все хорошо, — заверил я. — Наилю Руслановичу нужно переписать, что в нем лежит, лист за листом. Это для суда в Москве, чтобы мы сами знали, что у нас есть.

— Так там же Вадикова тетрадка сверху, — сказала Алена Петровна. — Он все пронумеровал и записал, что за чем идет. По ней и перепишете. Пойдемте, покажу, а то вы без меня там все перепутаете.

По дороге к корпусу я написал Наилю, чтобы шел с ноутбуком к Алене Петровне в комнату.

Чемодан Алена Петровна выдвинула из-под кровати сама и помочь мне не дала. Ученическая тетрадь в косую линейку нашлась под самой крышкой, и первые же номера в ней сошлись с верхними папками.

— Алена Петровна, а семейного там ничего нет, писем или фотографий? — спросил я. — Наиль Русланович просил отложить такое отдельно.

— Нет, Сережа, Вадюша туда личного не клал, только работу, — ответила она, бережно разглаживая обложку тетради морщинистыми руками. — А карточки и письма надо смотреть у меня на Таганке, в альбомах. Сюда я их не брала, не до того было.

Я кивнул и расспрашивать не стал. В квартире академика, когда я был там в последний раз, не осталось ни одной фотографии Беллы.

Когда Наиль пришел с ноутбуком, Алена Петровна усадила его к столу, а сама устроилась рядом с тетрадкой. Постояв в дверях, я ушел, чтобы не стоять над душой. Справятся и без меня.

С Капитолиной Леопольдовной мы договорились встретиться в семь, так что у меня оставалось полдня, и это было мое первое личное время за всю неделю. Я не торопясь пообедал у тети Нины: самодиагностика с утра велела питаться регулярно и не наваливать на себя новых нагрузок в течение дня. В начале второго сообщение прислала Изотова: «Лапина забрали. Реаниматолог принял по листу». Ну что ж, Лапина увезли в Йошкар-Олу, и теперь за него отвечали уже другие.

После обеда, закрывшись в кабинете, я дослушал лекцию про сосудистый шов. К собственному голосу в записи я уже привык. Лектор, то есть я, объяснял, что нить затягивают до соприкосновения краев и ни на волос дальше, и я кивал, соглашаясь с самим собой. Бурштейну коротко написал, что лекция хорошая и про натяжение нити лучше не скажешь.

Вскоре ко мне зашла Ева.

— Сергей, не помешаю? Я пересчитала «Вазорелаксин», — сказала она с порога. — Все упаковки на месте, счет сходится с журналом. После проверки вернула препарат под замок.

— А откуда тогда о нем все знают? — спросил я и пересказал ей разговор с Чепайкиным.

— Про то, что он под замком, в санатории знали и до проверки, Сергей, это не новость, — ответила Ева. — Где он лежит сейчас, знаем мы с тобой. Но порядок я поменяю. Рабочий ключ будет теперь только один, у меня. Второй отдам тебе под подпись. И выдачу буду писать в отдельный журнал, а не в общий.

— Хорошо, Ева, — согласился я. — Это правильно. Кстати, там по электрику Наиль к тебе обращался?

— Пока нет, но я в курсе, — ответила Ева, вздохнув. — Электрик приходил жаловаться.

К пяти пришел Наиль с первой частью описи.

— Сергей Николаевич, не поверите, но пока успели сделать опись только трети чемодана — сверили с тетрадью Вадима, расхождений нет, — с порога доложил он. — Алена Петровна диктует лучше любого архивариуса. Остальное постараемся закончить завтра. По делу Ирины — Караяннис ответил, что о ходатайстве знает, возражения готовит, а копии пришлет мне в понедельник… Почему он не позвонил вам сам, когда узнал, я спрашивать не стал.

— Мне бы тоже хотелось это знать, Наиль, — задумчиво ответил я.

А в семь без стука вошла Капитолина Леопольдовна. Сев в кресло напротив стола, она положила на колено блокнотик и левой рукой свинтила колпачок с авторучки. Пока она устраивалась, я развернул ее профиль, и Система показала те же две строки, что и в четверг.

Отношение к носителю: Исследовательский интерес.

Сокрытое: Расчет.

Следом я запустил эмпатический модуль и решил держать его до конца разговора, насколько хватит сил.

— Вы знаете, о чем я спрошу первым, Капитолина Леопольдовна, — начал я. — О проверке. Наиль Русланович вчера выяснил, что письменно министерство у больницы ничего не запрашивало. Значит, наводку они получили устно. Интересно, кто это был?

— Я, Сережа, — ответила она со своей добренькой улыбочкой заботливой бабулечки.

Сканирование завершено.

Объект: Бах-Келлер Капитолина Леопольдовна, 75 лет.

Доминирующие состояния:

— Уверенность истинная (81%).

— Удовольствие (57%).

— Циничная оценка (49%).

Дополнительные маркеры:

— ЧСС 74, без изменений при вопросе о письме.

— Контроль мимики.

— Ответ без паузы.

Она не оправдывалась и не боялась, ей