Абиссинец 1889. Том 5 - Сергей Насоновский

Неприметный мужчина в сером сюртуке сперва стоял возле лавки с тканями. Когда мы двинулись к скорняку, он оказался у табачного прилавка, потом мелькнул на перекрестке и возле двора извозчиков.

Само по себе ничего странного: в торговых рядах разного люда хватало. Только этот ничего не покупал.

Он действовал очень подозрительно. Не приближался, не смотрел прямо, не маячил постоянно за спиной. То отставал, то появлялся впереди. Когда я останавливался, он тоже находил повод задержаться: разглядывал товар, поправлял сапог или заговаривал с приказчиком.

Я подал Семену условный знак, проведя большим пальцем по краю пояса.

— Вижу, — произнес он, будто продолжая прежний разговор.

У торговых рядов мы разошлись.

Я пошел дальше по открытой улице. Семен растворился среди грузчиков, чтобы обойти квартал с другой стороны.

Наблюдатель пошел за мной.

Я намеренно свернул к складам. Между пакгаузами тянулись узкие проходы, людей стало меньше. Рядом пристань и несколько путей отхода; над проходами навесы, где мог скрываться второй наблюдатель.

Человек в сером сюртуке держался далеко. Я миновал склад с бочками, свернул за угол и остановился у разбитого окна, будто поправлял сапог. В мутном стекле отражался проход.

Наблюдателя не было.

Либо потерял меня, либо передал другому.

Я медленно выпрямился и пошел дальше. Справа темнел открытый дверной проем. Внутри на миг мелькнул ствол.

Стрелка я заметил слишком поздно.

Он стоял в глубине склада у внутренней стены. В руке короткий револьвер с массивным барабаном, похожий на английский «Бульдог». До него было не больше пяти шагов.

Ствол смотрел аккурат мне в грудь.

Я только начал уходить с линии огня, когда из бокового прохода вылетел Семен.

— Андрей!

Рыжий бросился между нами.

Грохнул выстрел.

Удар развернул Семена и швырнул к стене склада. Он врезался плечом в доски и начал оседать.

Стрелок снова вскинул револьвер, но я рванулся вперед. Второй выстрел ушел мимо.

Выхватить револьвер я не успевал. Ударил нападавшего по запястью, отвел ствол в сторону, шагнул вплотную и левой перехватил его предплечье.

Он попытался ударить свободной рукой. Я пропустил кулак мимо головы, развернулся корпусом и всадил бебут снизу под ребра.

Стрелок отшатнулся, выронил револьвер и стал оседать, вцепившись пальцами в клинок.

О смотре и наградах я забыл мгновенно. В конце переулка мелькнул человек в сером сюртуке. Он обернулся, встретился со мной взглядом и исчез между складами.

Я мог кинуться за наблюдателем, но Семен лежал у стены. Опустился рядом с ним на колени.

По левой стороне груди расползалось темное пятно. Семен дышал тяжело, прерывисто.

— Врача сюда! — заорал я.

Из-за угла выглянул грузчик. Увидев кровь, он замер.

— Беги за караулом и лекарем! Живо!

Он сорвался с места. Из соседнего склада стали выходить люди. Кто-то крестился, кто-то бросился за помощью.

— Держись, Сема. Сейчас все будет. Слышишь?

Семен с трудом открыл глаза. В уголках губ появилась едва заметная улыбка.

— Главное, тебя уберег, братишка…

Глаза Семена закрылись. Я тут же прижал пальцы к его шее. Пульс частый, но ровный. Он был жив, только дышал тяжело, хватая воздух короткими глотками.

Я стянул с него берданку и положил на землю. Мой окровавленный бебут лежал возле убитого.

Распахнул чекмень Семена, на левой стороне груди по рубахе расползалось темное пятно. От него резко пахнуло вином. Черт возьми, это была не кровь!

За пазухой лежала подаренная мной фляга. Свинцовая пуля пробила переднюю стенку, но заднюю не осилила. Металл глубоко вмяло внутрь, саму флягу хорошо так сплющило, ага! Вон под углом прошла, иначе бы прошило и вторую стенку. Из пробоины вытекали остатки вина, смешиваясь с кровью.

На боку наливался багровый кровоподтек. Кожу возле ребра рассекло острым краем пробитого металла, но пулевого ранения не было.

Я выдохнул. Неужто само провидение подсказало мне сегодня подарить Семе эту флягу?

Удар, конечно, был знатный. Ребро от такого могло треснуть, да и внутренности тряхнуло хорошенько.

Я осторожно вытащил флягу. Семен захрипел, попытался вдохнуть глубже и скривился.

— Сема, слышишь меня?

Рыжий приоткрыл глаза.

— Чего так орешь?.. Чай не оглох еще.

— Дышать можешь?

— Ежели б не мог... не отвечал бы.

Он попытался усмехнуться, но тут же закашлялся.

— Тихо, не надрывайся.

— Фляга... цела?

— Тебя сейчас только это тревожит?

— Подарок все-таки.

Я поднял искореженный подарок и показал ему.

— Эх... — Семен скосил глаза на пробоину. — Гожая вещь была. Да и за коньяк этот двугривенный отвалил. Хотя чего это сразу была? Дырку запаяем, вмятину выправим.

— В ней же пуля сидит.

— Значит, будет немного тяжелее. Напоминать станет об этом дне. А пулю вытащим, чтобы свинец вкус вина не портил, — попытался улыбнуться он.

Я усмехнулся. Раз балагурит, значит, на тот свет пока не собирается. Снова прижал ладонь к рассечению и обернулся к людям, собирающимся у дверей склада.

— Лекарь где?!

— Послали уже! — отозвался бородатый грузчик. — Скоро будет!

— Чистую тряпицу дайте, люди добрые!

Приказчик в длинном фартуке метнулся в пакгауз и вскоре вернулся с куском чистого холста. Я сложил ткань в несколько раз и прижал к ране.

Семен попытался помочь, но рука дрожала.

— Не трогай, сам подержу.

— Что я тебе, дитя малое?

— Зачем ты полез-то, Сема?

— А что мне оставалось? — Он глянул на меня с удивлением. — Стоять и смотреть, как тебя пристрелят?

— Мог бы крикнуть.

— Так кричал и так, али не помнишь.

— Мог из берданки пальнуть.

— Не успевал, она же за спиной висела.

Он перевел дыхание и добавил:

— Вот и закрыл тебя, невелика наука. Ты бы на моем месте так же сделал.

Спорить было бессмысленно, ведь он был прав.

Со стороны пристани донеслись свистки, следом загрохотали сапоги. В проходе появились трое городовых, за ними в переулок вбежал военный патруль: унтер и четверо солдат с берданками.

Старший городовой окинул взглядом мертвеца у дверей, нас с Семеном и разбросанное оружие. Рука его тут же легла на револьвер.

— Всем оставаться на местах! Оружие не трогать!

— Лекаря сперва позовите, — ответил я, не убирая ладони от раны Семена.

— Уже вызвали. Руки держите на виду!

— Одной рукой я рану закрываю.

Городовой оценил положение и указал напарникам:

— Оружие собрать.

Один поднял