Абиссинец 1889. Том 5 - Сергей Насоновский

Дальше шло походное хозяйство: котелок, ложка, сухари, крупа, соль, чай с сахаром. Конскую часть проверяли не менее придирчиво: торба, аркан, прикол или коновязная привязь, саква с овсом, сетка для сена. Особо смотрели запас для подковки — две подковы, шестнадцать гвоздей и шесть винтовых шипов. Боевые патроны, не вошедшие в патронташ, тоже считались по ведомости.

У нашего козловского казака Сашки Смолина через два места от Семена старший урядник поднял запасную подкову, повертел в ладони и спросил:

— Гвоздей сколько?

— Шестнадцать, господин урядник.

— Шипов?

— Шесть.

— Показывай.

Казак высыпал железо на край попоны. Урядник быстро пересчитал, кивнул и пошел дальше.

На другом ряду проверяющий заставил снять седло с вороного мерина: подушка лежала криво, а на холке уже намечалась потертость. Замечание тут же занесли в журнал. Правильно: с натертой спиной конь далеко не уйдет, как бы красиво ни блестела на казаке вся справа.

Когда комиссия закончила обход, раздалось: «Справу убрать!» Имущество собрали обратно в седельные сумы. Лишь после этого дали следующую команду:

— В седло! Округам выдвигаться на поле согласно очередности!

Над площадью прокатилось ржание, зазвенели стремена. Округа один за другим вытягивались в колонны по два и уходили за город, где подготовили полосу препятствий, мишени и площадку для рубки.

Мы последовали за ними и разместились у ограждения на краю. Отсюда хорошо просматривалась почти вся полоса: походная дорога с канавами и жердями, водяная промоина, рубеж для стрельбы и длинный ряд связок лозы.

Сначала перед комиссией показали движение в строю. Окружные команды шли походной колонной, по сигналу разворачивались во фронт, перестраивались в лаву, снова смыкались. Потом объявили внезапную тревогу: казаки разбирали коней и в установленном порядке выдвигались к условному месту сбора.

Только затем начались полевые испытания.

Казаки уходили в разведку, передавали донесения через конных связных и действовали против условного заслона. Следом началась скачка по пересеченной местности.

Я отметил, что Ермолай Архипов отлично прошел полосу. Его гнедой легко взял жердь, не замешкался перед канавой и уверенно перескочил водяную промоину. До финишного флажка Ермолай дошел без потери темпа.

У одного казакевичевского на крутом повороте ослабла и стала сползать подпруга. Дмитрий Архипов заметил первым, придержал своего коня и подъехал сбоку. Вдвоем они быстро поправили седло и вернулись в строй.

— Правильно сделал, — заметил Бортеньев. — Другой бы мимо проскочил, лишь бы свое время не потерять.

— За такое тоже баллы дадут, — сказал Прохор. — Здесь ведь не одних лошадей проверяют.

В рубке лозы отличился Поправко. Лишней лихости не выказывал, рассчитывал каждый удар, и очередная связка неизменно падала наземь.

Семен участвовал в разведочных испытаниях. Его группе надлежало обнаружить условный обоз, определить число охраны и вернуться с донесением, не столкнувшись с выставленным заслоном.

Рыжего я почти не видел. Один раз мелькнула его папаха среди кустов на дальнем краю поля, а через четверть часа Семен уже докладывал старшему, а тот заносил результат в журнал.

— Наш Сема опять по кустам прополз, — усмехнулся Меренский.

— Он там как дома, — ответил я.

Испытания шли одно за другим. После проверки пластунов начались стрельбы. Комиссия особо отметила исправность оружия и подготовку Козловского округа.

Наконец реестровых отвели к коновязям, чтобы дать людям и лошадям роздых.

Наступила очередь приготовительных разрядов.

От Козловского округа на поле вышла наша пятерка: Прохор Мельников, Александр Меренский, Дмитрий Медведовский, Илья Бортеньев и я.

Семен наблюдал за нами со стороны. Овсянников стоял рядом с Эповым.

Для приготовительного разряда порядок был короче. Полного военно-походного комплекта с нас не требовали — мы еще не реестровые служаки. Но строевую справу проверили не менее придирчиво: документы, ремни, оружие, патроны, кобуры и ножи, затем сбрую, подпруги, копыта и подковы. Содержимое командных сум сверили с ведомостью и несколько вещей велели показать выборочно.

Задержались лишь у моего револьвера и бебута Архиповых.

— «Смит-Вессон» исправен, — заключил офицер, возвращая оружие. — Кинжал кубачинской работы?

— Так точно, это подарок.

— Добрая вещь.

После осмотра нам выдали пакет и схему. Требовалось пройти обозначенный участок, обнаружить условного противника, доставить донесение и не угодить в засаду.

Прохор уверенно повел пятерку вдоль опушки. Мы двигались короткими перебежками, осматривали складки местности и не кучились. Почти у самой ложбины посредник поднял руку и указал на Мельникова:

— Старший убит!

Прохор молча остался лежать там, где его настигла условная пуля, а Меренский принял командование на себя:

— Команда, залечь! Опушку наблюдать! Без приказа не двигаться!

Мы растянулись вдоль неглубокой канавы. Впереди слишком уж ясно читался след: надломленная ветка, отпечатки сапог и примятая трава, ведущая к ложбине.

След шел почти прямой дорожкой, а птицы в той стороне вели себя как ни в чем не бывало. Зато левее, возле неприметной тропы, сойки перелетели с дерева на дерево и внезапно смолкли.

— Саня, — тихо окликнул я. — След ложный, нас туда нарочно затягивают.

Меренский не стал спрашивать, откуда я это взял, а только кивнул.

— Митька, остаешься здесь. Наблюдай за ложбиной. Увидишь движение — не лезь, дай сигнал. Остальные за мной, обходим слева.

Мы поползли в обход. Учебную засаду увидели сбоку: трое казаков лежали за валежником, держа под прицелом ложный след. Меренский вывел нас во фланг, забрал лежавший у засады условный пакет и продолжил маршрут.

Со стороны наблюдателей донесся голос Семена:

— Увидел все-таки. Я уж думал, поведутся на эту дорожку.

— Не мешай людям работать, Бирюков, — осадил его Овсянников.

После завершения полевого испытания Прохор вернулся в строй.

Следом проверяли наблюдательность и умение определять расстояние. Медведовский назвал дистанцию до сосны и ошибся всего на два шага, а потом первым заметил спрятанный под корягой сверток. Нам за это добавили балл.

Стрельба прошла без неожиданностей. Прохор и Бортеньев уверенно отработали по винтовочным мишеням, Меренский тоже закончил без промахов. Я стрелял из револьвера: не торопился и уложил все пули кучно.

Казакевичевские оказались немного быстрее.

При выносе условного раненого нам достался Митька. Бортеньев быстро наложил повязку и организовал переноску. Мы забрали не только Медведовского, но и его винтовку, патроны, суму с донесением и документами.

Посредник отдельно отметил:

— Козловские раненого выносят, оружие и донесение не бросают. Правильно.

Конное испытание мы прошли достойно. Однако