Дубликат - Леонид Жилеев

— Ну и как тебе узлы, родственник?

— Лагеря? Древнегреческий Элизиум.

— Острова блаженных? Ну да. Блаженны нищие духом…

Мы с шефом достаточно легко понимаем друг друга. Всё-таки сказывается моё происхождение.

— Шеф, а расскажи, откуда я взялся?

— Да нечего тут рассказывать. По глупости. — Шеф усмехается. — Да, по глупости, можно сказать, залетел. Молодой был, вроде Рыжей твоей, полез датчики ставить в одиночку. Ну и в язык тумана вляпался. Чуть в нём и не остался. А когда к старому корпусу выбрался, тут ты за мной из тумана и вышел. Хорошо, что я тогда испугался, не стал к тебе подходить, а спрятался в здании. А потом смотрю: человек лежит, голый и, вроде, живой ещё. Подбежал, стал в чувство приводить. Тут меня и нашли. Тебя — в узел, мне — строгий выговор.

* * *

День четвёртый от отъезда Ульяны. Анкеты розданы, анкеты собраны, обед поглощён. Идём к железной дороге. Обратная тропка, кстати, не такая и хитрая. Ещё в первый раз возникло подозрение, а сейчас мой намётанный глаз уже сразу видит, куда нужно свернуть, чтобы не попасть в заковыристый выгиб местного пространства и не оказаться развёрнутым лицом к лагерю. Часто даже раньше шефа, который всё время сверяется с каким-то прибором вроде компаса.

— С пионерами не общался?

Отрицательно мотаю головой. Какое там. Я только пригляделся к ним за эти семь узлов. Я, оказывается, за время активной фазы забыл, как девочки выглядят. Алиса, Лена, Славя. Миксов — тех помню: Мику, Женю и Сыроежкина, но их двойников я и в посёлке вижу. А вот Ольгу Дмитриевну — ту сразу узнал. Алиса, Лена, Славя, Сыроежкин, Женя и Мику — вот и весь старший отряд. А остальные, средний отряд и мелюзга — те вообще не заслуживают внимания. Ну так мы их и не анкетируем.

Интересно, кем нас шеф представляет вожатой?

— Шеф, а почему пионеры?

— А кто его знает? Может, детство своё вспоминал кто-то из первой экспедиции. Хотя нет, там копии вроде бы взрослые были. Ну, значит, из второй или третьей. Им всё равно.

Разговаривая, мы с шефом обходим салон мотовоза, опуская чёрную светомаскировку на окнах. «А то никуда, кроме Шлюза, из узла не попадём», — объяснил мне шеф в первый же день.

— А кому им? — так же выделяю местоимение.

— Есть такая гипотеза. Из тех, что озвучиваются молодняком за рюмкой чая. Что мы столкнулись с разумными обитателями другой вселенной, когда начали изучать вакуоли. Что мы этих обитателей не заметили, а они нас принялись изучать. Причём изучать, строя модели, то есть вас. А потом им это наскучило, и они ушли, бросив и модели, и машину по их созданию, и машину по обустройству вакуолей. Самое интересное, что мы нашли входы в эти машины и даже как-то ими пользуемся.

Мотовоз наконец трогается. Сейчас надо поспать, а то вообще из узла не выберемся. Если не поспать, то хотя бы прикрыть глаза и замолчать минут на десять.

* * *

День десятый от отъезда Ульяны. Очередной узел. Вечер. Сегодня в лагере дискотека! Надо же.

— Родственник, сходи протрясись.

Точно, я представляю, как это будет выглядеть. Если шеф для пионеров, да и для вожатой тоже — просто живой бог, которого одновременно почитают и боятся (не знаю, может, это его человеческое происхождение так действует), то я — существо одновременно и более близкое, и более загадочное. Так вот, прихожу я такой нарядный на дискотеку, а меня обступает толпа и молча смотрит. Самые смелые трогают. На мои вопросы глупо хихикают и краснеют. Если пригласить потанцевать, то убегут? Или упадут в обморок? Потому что все мои встречи с пионерами в отсутствие шефа проходят по одному сценарию: идёшь по аллее, оглядываешься, а за тобой пара пионеров минимум следуют. И взгляды постоянно: изучающие и, кажется, ещё и умоляющие. Спросишь: «Что случилось?» — убегают или дерзят. А если остановиться и сесть на скамейку, то вокруг постепенно толпа собирается, и даже самые разумные из них объяснить ничего не могут. А когда наедине с кем-то объясниться пытаешься, тоже никакого результата, только гротесковые смущение, агрессия, флирт или дружелюбие. А толку ноль. А ещё на них таблички можно повесить: «Грустная скромница», «Активистка», «Лагерная хулиганка» — ну и так далее. Это уже для совсем тупых посетителей. Господи, Ульянка, чудо моё рыжее, не дай мне превратиться в подобное, вытащи меня отсюда, пожалуйста!

Алиса, Лена, Славя, Мику, Женя, Сыроежкин. И ещё мой двойник. Не знаю, по какой причине, но шеф категорически запретил мне общаться с двойником. «Если он захочет с тобой поговорить, лучше убегай. Главное, чтобы он сам вашего сходства не успел заметить».

Надоело мне их жалеть, пойду и потанцую. Алиса, Лена, Славя, Мику, Женя — да хоть вожатая. С Сыроежкиным я танцевать отказываюсь. Принимаю такое решение — бедный Сыроежкин — и иду на площадь.

Ну что сказать, на первый взгляд — обычная дискотека в маленьком пионерском лагере. В одном углу октябрята под руководством Слави танцуют что-то своё, посередине площади топчутся старшие — все, кроме Жени. А по периметру — половина среднего отряда. А вторая половина сидит на скамейках, потому что стесняется. Ну и Женя там же. Двойника не видать. Двойник, кажется, вечно где-то пропадает. Веселье? Нету там никакого веселья. Мелкие ещё как то развлекаются, а остальные как будто ответственную работу выполняют, а потом вспоминают, что улыбка входит в условия контракта, и приклеивают на себя улыбку.

Хотел развернуться и уйти, но перехватил взгляд Лены. Столько тоски и безнадёги в глазах я даже у себя в зеркале не видел. Ну, значит, с Леной. Я моргнул, и впечатление исчезло, но ведь было же оно… Ульяна всё твердит, что я добрый.

Я вдруг подумал, что ни разу не танцевал с Ульяной. И, получается, первый свой осознанный танец я буду танцевать с Леной.

— Лена, потанцуешь со мной?

— Я?.. — И шёпотом: — Да. — И глаза в пол.

* * *

День одиннадцатый от отъезда Ульяны.

— Это ещё что за делегация? Ты не знаешь, родственник?

М-дя. Мы на мотовоз спешим, а у выхода из лагеря нас ждут девочки: Лена, Славя, Алиса, Мику. Сидели на крылечке… В общем, в этом здании в посёлке механические мастерские, а в лагерях в нём постоянно Сыроежкины отираются. А как увидели нас, встали дружно, как по команде, и смущённо так под ноги смотрят. Как будто у Лены заразились. Мы прошли мимо них к воротам, я только