Дубликат - Леонид Жилеев

В меру чистый подъезд, детские санки на площадке второго этажа и лужа талого снега под ними. А нам на третий. Ульяна открывает дверь своим ключом и запускает меня. Обычная четвёрка-хрущёвка. Почему-то ожидал, что нас встретит сибирский кот, но кота нет, зато есть клетка с щеглом в большой комнате. Мы раздеваемся и проходим мимо щегла в комнату к Ульяне.

— Располагайся, я сейчас.

Ульяна убегает на кухню, а я оглядываюсь. Судя по интерьеру, хозяйке этой комнаты неоднократно и безуспешно пытались напомнить, что она всё-таки девочка и должна вести себя соответственно. Поэтому на полке рядком сидят запылённые куклы, а справа от них уютно устроился потрёпанный футбольный мяч. Но медведь — медведь явно любимый, в отличие от тех же кукол. Аккуратнейше застеленная кровать и Весёлый Роджер вместо ковра над ней. Хвост велосипедной цепи, выглядывающий из-под шкафа. А на трюмо, около сундучка для рукоделия, примостился большой глобус из школьного кабинета географии, весь исчирканный фломастерами.

Прибегает Ульянка, приносит сковородку с яичницей и две вилки, видит направление моего взгляда и поясняет:

— Это у нас отработка летом в школе была, вот я старый глобус и позаимствовала. А потом мы с мальчишками по нему путешествовали.

Я сажусь на кровать, Ульянка — напротив меня на стул. А между нами на табуретке — сковородка с яичницей.

— А это что? — я показываю вилкой на перевёрнутый аквариум на письменном столе, под которым стоит недоделанная модель двухмачтового парусника.

— Это? — Ульянка вдруг делается грустной, встаёт со стула и, повернувшись ко мне спиной, достаёт из ящика стола фотографию. — Это мы с братом клеили, но не успели доделать. А потом его в армию забрали, он обещал, что обязательно доклеим, как вернётся.

Парень приблизительно наших лет. На нём военная форма, какую носят на юге — с панамой, а снят он на фоне гор.

— И что, обманул и не стал доклеивать? — я идиот, и понимаю это, только озвучив вопрос. — Ох, прости меня, Уля! Давно?

Подскакиваю с места и обнимаю Ульянку.

— Семь лет назад. Мне тоже есть за что ненавидеть людей. — Ульяна поворачивается ко мне лицом и утыкается в грудь. — Но я этого не делаю.

«Но я же и не человек вовсе», — хочу ответить и затыкаюсь вместо этого.

— Вы бы оба долго присматривались друг к другу, но подружились бы. Вы чем-то похожи. Он так же прятал свои чувства, но жёг ими себя изнутри. И не подпускал к себе никого, кроме самых близких.

Настроение скомкано у обоих. Чтобы перевести тему, спрашиваю про фотографию, зажатую между двумя стёклами книжной полки.

— Подруга?

Там Ульяна, чуть моложе сегодняшней, рядом с какой-то девочкой. Снято, похоже, на Последнем звонке. Обе девочки в белых фартуках, белых гольфах и с белыми бантиками стоят, держась за руки, на ступенях школьного крыльца.

— Да. Светка. Тебе бы понравилась. Очень хорошая девочка.

— Не знаю. Мне вот ты полгода назад понравилась. Но об этом я тебе уже говорил.

— Это полгода назад. А сейчас?

А как ты думаешь, Рыжик? Одно из преимуществ моего положения состоит в том, что я, зная оставшийся мне срок, могу позволить себе говорить чистую правду.

— И сейчас, и всегда.

— Ты мне тоже, Сёмк. Сейчас и всегда.

Вот такое у нас выходит объяснение. Только сроку этому «всегда» — до конца лета.

А дальнейший день совершенно не откладывается в памяти.

Вот Ульяна по моей просьбе тащит меня куда-то на самую высокую точку города, чтобы я мог увидеть панораму.

— Нет, я надеялся что-нибудь вспомнить. Но нет.

Вот мы катаемся с деревянной горки, и я сажаю занозу глубоко под кожу ладони.

— Сёмк, её надо вытащить и продезинфицировать!

— Обязательно, Рыжик, как только приедем, сразу же к доктору пойду.

Вот мы на катке, где выясняется, что я умею кататься на коньках.

Вот мы бежим опять домой к Ульяне, где натыкаемся на её родителей.

— Папа, мама, это Семён. Мой товарищ с работы и очень-очень хороший человек! А сейчас нам надо бежать, автобус ждать не будет!

Вот мы бежим на автобус — тот, на котором приехали сюда, а водитель неодобрительно смотрит на нас, опаздывающих.

И так до самого вечера, когда мы, сбросив зимние вещи у Ульяны в её комнате в посёлке, втискиваемся в поезд, идущий в синтезаторный узел, чтобы доехать до моего домика.

* * *

— Как спалось, Рыжик?

— Очень плохо, Сёмк. Кто-то всё время меня будил.

— Знаешь, та же самая картина. Кто-то всё время меня будил. Вставай, завтракать будем.

За завтраком Ульяна делится своими грандиозными планами на мою персону. Как она откроет чудо-таблетку, приняв которую, я перестану зависеть от циклов.

Рыжик, Рыжик. Думаешь, что мы первые на этой дороге?

Есть и хорошие новости: каникулы кончатся, а Рыжик останется. Будет приезжать в среду вечером, а уезжать в воскресенье.

— По четвергам у мальчиков военка, а я не учусь, а по пятницам у нас «Научно-практическая работа» в расписании. Так что я совершенно законно буду к тебе приезжать на три дня каждую неделю. Только ты не думай, что мы с тобой будем заниматься… тем, чем… занимались. Я с тобой работать буду. Опыты на живом тебе ставить. Потому что ты мне на всю жизнь нужен, а времени мало. Сёмк, как времени мало, и нужно успеть… Сегодня утром проснулась, а перед глазами календарь, и в нём ещё один день перечёркнут. И страшно стало: вдруг не успею. Сёмка, я не справлюсь, если ты мне не поможешь! Только имей в виду: если я не успею, я дождусь твоего следующего пробуждения, и тогда ты у меня побегаешь. Кузнечик в супе и гусеница под одеялом тебе конфетами покажутся!

Но работать мы начнём завтра, а сегодня можно просто поваляться на берегу озера. Никто сюда не придёт, люди стараются без нужды не покидать границы посёлка, так что главное — сделать так, чтобы костёр не дымил.

— А теперь рассказывай, что вчера было?

— Ну Сём. Я решила, что надо тебя в гости пригласить. А то я у тебя была, а ты у меня — нет. Вот я и провернула авантюру.

— Да уж, действительно авантюру. А если бы попались?

— Ой, Сёмка, ну не попались же. Не будь занудой.

* * *

Заноза всё-таки воспалилась, и Ульяна погнала меня к доктору. Вот так, мы доехали до посёлка, она украдкой чмокнула меня и побежала на автобус,